Он так часто дышал с лёгкими полустонами и поедал меня глазами, что меня скручивало от возбуждения.

— Ксюх, я сейчас кончу, — предупредил, и я отстранилась, но продолжила потирать его рукой.

Вкус спермы не входил в категорию любимых, поэтому я с удовольствием качнулась вперёд и набросилась на приоткрытый рот. Поцеловать он себя не дал. Сдавил мою нижнюю губу зубами и выгнулся, яростно выдыхая. Тёплые капли оросили ладонь.

Артур на миг опустил веки, а потом вытаращился с более пугающей чернотой во взгляде. Его рука поползла по моей, той, что находилась между ног. Кончиком языка он провёл по дёснам и занырнул глубоко в рот. А после сразу же вошёл двумя пальцами. Костяшками упирался в заднюю стеночку и умело ласкал изнутри.

Это были даже не проникновения, скорее оглушающий по силе воздействия массаж. Хаотичные рывки вверх и вниз, странные круговые вращения и ритмичные удары подушечками по невероятно чувствительной зоне.

Подобного со мной не делали. Я извивалась, сама насаживалась на его пальцы и хрипела от слишком частых спазмов. Внутри саднило, в животе плескался расплавленный металл. Хотелось усилить натиск, добавить что-то более...

Вскрикнула в удивлении. Безудержная дрожь прошлась по всему телу. Артур удовлетворённо хмыкнул и увеличил нажим. Меня вывернуло дугой, успела только ухватиться за его плечи и ткнуться носом в шею. Разбросало на молекулы, поделило на атомы. На какое-то время перестала существовать, потерялась в его запахе и ленивых поглаживаниях сладко сокращающегося местечка.

Животная и ненасытная часть меня потребовала повторения, только на сей раз по-взрослому. Рациональная часть посоветовала выпрыгнуть из машины на ходу и никогда более не сталкиваться с этим опасным типом. В такого запросто можно влюбиться по уши, а разве я могу позволить себе такую роскошь?

Артур прижался губами к моему виску и шепнул:

— Заснуть не вздумай.

— С тобой? Да ни за что на свете не ослаблю бдительность, — парировала лениво и мысленно призналась, что меня будоражит его парфюм. Хотелось пропитаться им основательно.

— Тогда поехали, накормим тебя. Вдруг всё же разомлеешь, а тут хобана, и я на подхвате. Раздену, приласкаю и уложу баиньки.

— Выгуливать своего внутреннего маньяка со мной решил? — гундосила ему в шею и губами чувствовала, как пульсирует жилка под кожей.

— У тебя вообще комплименты для меня имеются? — спросил шутливо. — Вроде: «Артур, мне было так хорошо. Спасибо за первый настоящий оргазм» или «Твои пальцы следует признать эталонными».

— Ты пахнешь соблазном, — признала со здоровой долей иронии. — И это не было первым настоящим оргазмом, скорее крепкий середнячок.

— Твои крики рожающей бегемотихи говорили об обратном.

Отлипла от восхитительно вкусной кожи. Уставилась на прохиндея.

— Насчёт бегемотихи ты приукрасил, надеюсь?

— Ничуть, — он хитро сузил глаза. — Мне нравятся бегемоты, между прочим.

Это следовало понимать, как признание? Я ему тоже нравлюсь?

— Что ты любишь на завтрак?

— Тебя на столе слопал бы с удовольствием.

— А серьёзно?

— Поверь, это серьёзно. Только ни к тебе, ни ко мне мы не поедем. Вечером я улетаю, дел по горло. Давай быстренько где-нибудь перекусим, и на недельку разбежимся.

Вот, что отрезвило за пару секунд. Села обратно в своё кресло и попыталась сохранить маску невозмутимости.

Артур, хоть и заметил, что надулась, акцентировать на этом внимание не стал. Завёл двигатель и попросил дать салфетки из бардачка. Быстро привёл себя в порядок, застегнул ремень. Занялась тем же.

От завтрака в его обществе отказалась. Зевнула, потёрла глаза и притворилась чересчур уставшей. Смолин якобы поверил. Без лишних вопросов довёз до подъезда и повернул голову, чтобы попрощаться или даже поцеловать, однако я уже вышла из машины.

Горло сдавило странным ощущением: не то горькое сожаление, не то отчаяние пополам с безнадёгой. Разобраться не получилось. Захлопнула дверцу и помахала рукой на прощание.

Он улетает на целую неделю. Куда, зачем и почему не волновало, а вот чувство опустошения вызывало беспокойство.

У меня совсем беда с головой? Что за неуместные эмоции по отношению к биороботу?

Почти заснула, когда телефон ожил уведомлением. Артур прислал фото.

Не удержалась, открыла переписку.

Заснеженные сибирские просторы и серая лента асфальтовой дороги проглядывали через лобовое стекло автомобиля, а в центре кадра — та-дам — на держателе зеркала заднего вида болтались мои трусики.

Ксения: Смутить не вышло

Артур: Я хвастаюсь

Ксения: Тогда странно, что всего одни труханы висят

Артур: Намекаешь, что я секси?

Ксения: На троечку

Артур: Выпрашиваешь фото без одежды?

Ксения: Опять у тебя желаемое за действительное

Артур: Тогда прямо напишу: хочу твоё фото без одежды

Залезла под одеяло вместе с телефоном, отключила вспышку и сфотографировала подушку. Лови, извращуга!

Артур: Чёрный квадрат?

Ксения: Контрастный снимок, на нём я голая. Свет дома отключили

Артур: Вспышка на камере тоже прохудилась?

Ксения: У меня допотопный телефон. Должна была вылететь птичка, но увы и ах

Артур: Ксень, ты фоткала себя на часы с кукушкой. Сделай милость, возьми мыльницу

Ксения: А панорамную съёмку с робота-пылесоса не хочешь?

Артур: Хочу. Я тебя по-всякому хочу

Ксения: Попахивает одержимостью. Сводить тебя к доктору?

Артур: Представил тебя в коротком белом халате. Подавился слюной

Ксения: Какое у тебя богатое воображение

Артур: Отсыплю тебе моих фантазий вечером

Ксения: Неужто даром?

Ответа долго не было, и я заснула, а когда проснулась, холодные мужские руки шарили по всему телу. Спросонья не сразу сообразила, где нахожусь и что происходит, так что порадовалась уже тому, что вместо «М-м-м, Артур», промычала только первую часть.

Дима в ответ широко улыбнулся и накрыл своим крепким телом.

Вторую часть законного выходного потратила на шопинг в компании сестры. Мы с Лилькой долго бродили по этажам торгового центра, нагрузились пакетами сверху донизу и в изнеможении упали на кресла в милом кафе с европейской кухней.

— Какую душевную рану мы полировали сегодня? — Лилька вернулась от барной стойки, где сделала заказ для нас обеих.

— Хроническую неразбериху в личной жизни, — наполнила обе пузатые чашки пряным таёжным чаем.

— Только не говори, что снова приютила Вадика.

— Не, — махнула рукой, — третий класс вторая четверть позади. Теперь у меня ночует один командированный инженер из Томска, а из башки не вылезает его и мой московский начальник, тоже сосланный к нам в Сибирь для постройки новой АЗС.

— Та-а-ак, — протянула младшая сестра, — давай-ка поподробнее. Мы неделю не виделись, а у тебя новостей, что у дурака махорки. Что за инженер?

Пихнула ей телефон с открытой страницей Димки в соцсетях.

Лилька заинтересовано пролистала несколько фоток, повертела головой, так и эдак присматриваясь к улыбчивому лицу.

— Не картинка, но хорош, — заключила со знанием дела. — В чём проблема? Женат? Скупердяй? Ковыряет в носу мизинцем?

Задумалась для проформы.

— Вроде беспроблемный. В постели мне с ним хорошо, пятиминутный разговор у нас случается. В остальное время он носится между городской и районной администрациями, работает в поте лица.

— Понятно, тебе не достаёт огонька, — проницательно подметила Лиля.

— С ним как-то чересчур просто.

— А с московским начальником посложнее?

— О-о, там сам чёрт ногу сломит, — закатила глаза. — Кстати, ты помнишь Артура Смолина, жирдяя, что жил в доме напротив? У него ещё мама работала в рыгаловке возле сквера.

— Могла и не уточнять. Своих одноклассников я помню до сих пор. Жирпромторга в том числе, — она пододвинула к себе тарелку с рёбрышками и запечённым картофелем. — А при чём тут толстяк?