— Что за мужик, а? — мечтательно вздохнула, возвращаясь на рабочее место после десятиминутного собеседования. — Ходячее обещание греховных радостей. Ксюх, он тааак смотрит и таааак спрашивает, что охота покаяться во всех грехах. «Простите меня, Отче, ибо я согрешила», прям подмывает брякнуть!

Насчёт гляделок я согласна, а вот с вопросами у него явно не заладилось. Блеял что-то с каменным лицом, и взгляд при этом стекленел, производя впечатление тотальной внутренней пустоты. Такого потряси и услышишь полость, как в обрезке жестяной трубы.

За пять минут до конца смены в магазин пожаловал странный визитёр. Сначала в открытую дверь заглянул сквозняк, потом показалось несколько красных гелиевых шаров с белыми лентами, следом попытался протиснуться тот, кто сжимал тонкие нити в руке. Он пятился спиной, пробовал впихнуть в проём скопище противно трущихся друг о друга шариков и одновременно воевал с дверью, которая норовила закрыться.

Чертыхнулся, развернулся лицом, и я увидела Димку, по самую маковку закутанного в зимнюю одёжу: унты, пуховик ниже колен, толстая вязанная шапка и гигантский шарф, обмотанный вокруг шеи в семь слоёв. Узнать его по кончику покрасневшего носа и глазам оказалось непросто, однако я справилась и захохотала в голос.

— С ума сошёл, — бросилась ему на выручку, придержала злополучную дверь.

Он улыбнулся по-мальчишески, резко дёрнул рукой и в магазин ворвалось кровавое облако из воздушных шаров. Пара-тройка бабахнули, напоровшись на острые углы доводчика.

— Привет, несвободная! — он протянул мне связку белых ленточек.

— И тебе, — рассеянно отозвалась и тоже заулыбалась. Единственное приятное событие за сегодня.

В зал влетела обеспокоенная Галина. За ней по пятам семенил Артур. Обоих выгнали из недр служебных помещений резкие хлопки прохудившейся резины.

Дима глянул мне за спину, мазнул пустым взглядом по старшему менеджеру и хитро прищурился при виде пресной мужицкой рожи.

— Почему не удивлён увидеть тебя здесь? — дружелюбно произнёс он и шагнул навстречу Артуру.

— Потому что мы снова в одной упряжке? — парировал наш московский начальник, и мужчины через рукопожатие сошлись в крепких объятиях. — Тебя к нам с Ямала депортировали?

Артур отодвинул от себя приятеля, окинул его взглядом от верхушки шапки до подошв меховой обувки.

— Бери выше, — Дима спустил многослойный шарф ниже, — почти пять часов на объекте пропрыгал в компании зама главы архитектуры. Он-то по уму вырядился, а я в концертной телогрейке окоченел. Пришлось наспех переодеваться.

— И до чего доболтались? — Артур вдруг сграбастал моего ухажёра за плечи и поволок в свои царские покои.

Приплыли, называется. На тебе, Ксюха, шарики, а я отчалил в дальнее плавание по волнам бизнеса.

Дима словно расслышал гневный вопль моего внутреннего голоса и обернулся.

— Завтра всё обсудим, — спохватился он и двинул в обратном направлении. — У меня тут неотложное дельце.

Артур снова врубил испепеляющие прожектора, проехался ими по моей слегка растерянной физиономии и пожал плечами.

— Лучше набери через пару часов, — сухо бросил коллеге и скрылся в своей обители.

— Я чего заехал-то, — Дима подошёл почти вплотную и покосился на связку шариков, которые расползлись по потолку, погружая торговый зал в интимный полумрак с красным отливом. — Поужинаешь со мной?

— А котлеты для мужа? — продолжила прикидываться.

— Перепоручим их повару в ресторане, — подмигнул он и поводил пальцем по бейджику на моей груди. — Соглашайся, Ксения Анатольевна. С меня тазик котлет, молочный коктейль и приятная компания.

— Врёшь небось насчёт компании, — решила немножко покривляться.

— Неа, только насчёт тазика котлет.

— Всюду подвох, — наигранно тяжко вздохнула. — Ладно, жди пять минут, переоденусь, — я указала на свои спортивный козырёк и рубашку в фирменных серо-жёлтых тонах.

— Поохраняю шары, — согласился Дима.

Подсобка оказалась незапертой и, что совсем поразило, Галина не последовала за мной, чтобы вдосталь напитать ядом под конец смены. Она осталась в зале, чтобы лично проконтролировать соблюдение правил пожарной безопасности. Всё-таки гелиевые шары — источник повышенной опасности, а ну как воспламенятся от соприкосновения с лампами, кто станет спасать имущество работодателя? Вот тут и пригодится раздвоенный змеиный язык и феноменальный запас желчи.

К машине шли причудливой процессией. Я, укутанная в искусственный мех под лисицу, и Дима, замотанный по последней полярной моде, с гурьбой алых воздушных шаров наперевес.

— Как мы их запихаем в машину? — со смехом уточнила, устраиваясь на пассажирском сидении китайского кроссовера.

— Зачем в машину? — Дима поиграл тёмными бровками, позволив им скрыться под шапкой, сунул мне связку ленточек и захлопнул дверь. Шары остались снаружи. Он быстро обогнул капот, прыгнул за руль, содрал с шеи безразмерный шарф, зашвырнул назад вместе с шапкой и варежками из кармана и весело спросил: — Ресторан «Рандеву» впрямь так хорош, как мне его описали?

— Тебя обвели вокруг пальца, — поддержала его радостный тон. — Это бар. С хорошей кухней, неплохой музыкой и атмосферой будуара.

— Будуар — это красные оттенки, тяжёлый бархат и люстры по типу подсвечников, основательно залитые воском?

— Ты описываешь какой-то средневековый замок с элементами готики, а будуар — это интимное женское пространство для ухода за собой. Ничего кричащего и вульгарного, спокойные тона, богатый декор, изящные формы и приятное освещение.

— М-м, ты разбираешься в интерьерах.

— Самую малость, — скромно подметила.

— А училась на кого?

— На библиотекаря.

— Что, серьёзно? В наше время остались люди, которые поступают в университет ради работы в самом скучном и унылом месте?

— Книги — это вовсе не скучно. Я, например, обожаю читать. С детства всюду таскаю за собой книги.

— Ничего не имею против литературы, — он приподнял руки над рулём, как бы отрекаясь от спора на тему пользы чтения, — но библиотека... Самое неподходящее место работы для тебя.

— А какое подходящее?

— Что-нибудь яркое, — он посмотрел на меня оценивающе. — Первым на ум пришли бразильские карнавальные перья. Тебе бы пошло звание Королевы самбы.

Засмеялась, представив себя в блёстках и с чудовищно тяжёлой конструкцией на голове.

— Вот так профессию ты мне придумал. Ничего, что танцую я на крепкую двоечку?

— С такими-то ногами? — Дима бросил быстрый взгляд на мои запрятанные под рейтузами колени. — Даже в состоянии покоя они заслуживают твёрдой четвёрки.

— По десятибалльной шкале, — пуще прежнего развеселилась и пошла на уступки. — Ладно, допустим, моё призвание — услаждать мужские взоры. А что насчёт тебя? Инженер — это твоя мечта детства?

— Как ни странно, но нет. Я пацаном мечтал стать крановщиком, отец всю жизнь водил «Ивановец», часто брал меня с собой на стройки. Благо, на одной из таких площадок встретил умного бригадира, который вдребезги разнёс мои романтические бредни. Ишачить по восемь часов, не вылезая из кабины, это, конечно, неплохо. Однако мозгами зарабатывают куда больше. Он и надоумил поступить в политех. Кстати, ты рули хоть немного. Заблужусь, окажемся в тёмной подворотне.

Я с удивлением обнаружила, что мы и впрямь сбились с курса.

— Сейчас на перекрёстке разворачивайся и по прямой назад, — живо сориентировалась. — Бар мы проехали. Он будет слева. Одноэтажное здание с фасадом из камня, на крыше силуэт женщины с синей подсветкой и рядом слово «Рандеву».

Дима припарковался, и я, позабыв о шарах, распахнула дверцу. Ребячливый знак внимания упорхнул ввысь. Задрав голову к чёрному небу, проследила траекторию полёта, а когда опустила подбородок, перед глазами замаячила мягкая улыбка.

Они взял меня под локоток и повёл в заведение, где уже был зарезервирован столик на двоих. Самонадеянно и вместе с тем приятно. Настраивает на нужный лад. Вадик бы триста раз переспросил, точно ли я хочу пойти именно в этот бар и не лучше ли выбрать что-то посовременнее. Хотя нет, бедному студенту не по карману подобное времяпровождение.