Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Утром встал первым. Сварил кофе, поставил две чашки на стол. Мария появилась около восьми – помятая, с отпечатком подушки на щеке.

– Кофе дома или в кафе? – спросил он.

– Дома.

Сели друг напротив друга. На улице грохотал мусоровоз. Мария грела ладони о чашку, смотрела в стол.

– Надо купить корм, – сказал Мигел. – Вчерашний почти кончился.

– Купи.

После завтрака она ушла в душ. Мигел покормил рыбок – щепотку хлопьев на поверхность воды. Неоны поднялись неохотно. Второй сомик лежал на дне, шевелил плавниками, но не сдвинулся. Мигел постучал ногтем по стеклу. Сомик не отреагировал.

Второй сомик продержался до среды. Мигел нашел его утром, когда встал покормить рыбок – тот застрял в пластиковых растениях, и течение от компрессора покачивало его из стороны в сторону. Достал сачок, который всю неделю валялся в коробке из-под аквариума.

– Мария, – позвал он.

Она пришла из гостиной. Волосы спутаны с одной стороны, в руке кружка с остывшим кофе. На щеке снова отпечаток – теперь от вельветовой обивки дивана.

– Принеси пакет, – сказал он.

Она поставила кружку на тумбочку, та покачнулась на неровной поверхности. Пошла на кухню. Гремела ящиками. Вернулась с пакетом из овощного магазина – зеленым, с надписью «Фруташ ду Порту». Держала его открытым, пока Мигел орудовал сачком. Сомик зацепился усами за пластиковый лист. Пришлось потрясти.

– Может, температура не та была, – сказал Мигел, разглядывая рыбку через пакет. – Тьягу говорил двадцать четыре – двадцать шесть.

– Может, – ответила она.

Мигел отнес пакет к мусорным бакам на улице. В контейнер кидать не стал, зачем-то положил сверху на крышку. Мария осталась ждать на кухне. Вернувшись, он застал ее за мытьем кружки.

В четверг умер первый неон. Мигел нашел его в обед – хотел разогреть остатки ужина, но сначала заглянул в спальню. Неон плавал на боку, жабры едва шевелились. К вечеру он был мертв. В пятницу сдох второй – этого Мигел обнаружил уже ночью, когда чистил зубы и услышал, как в спальне что-то плеснуло.

Потом он больше не звал Марию. Заворачивал рыбок в туалетную бумагу, как египетские мумии, о которых читал в детстве. Складывал в пакет под раковиной.

Последний неон продержался до воскресенья. Утром еще плавал, заваливаясь на бок, к вечеру повис у поверхности воды. Мигел стоял с сачком у аквариума, не решаясь начать. Мария тихо вошла в спальню.

– Последний? – спросила она.

Он кивнул. Выловил неона одним движением – тот не сопротивлялся, обмяк в сетке. Не стал заворачивать в бумагу. Пошли в ванную вдвоем. Мигел опустил неона в унитаз. Рыбка медленно закружилась – серебристая полоска на белом фаянсе, как запятая в конце предложения. Мария положила руку на кнопку слива.

– Подожди, – сказал Мигел.

Постояли, глядя вниз. Этажом выше слышалось приглушенное бормотание, иногда смех. В парикмахерской играло радио.

Мария нажала кнопку. Вода закрутилась воронкой, и неон исчез в водовороте.

Вернулись к аквариуму. Компрессор продолжал булькать в пустой воде, поднимая пузыри к поверхности. Пластиковые растения покрылись коричневым налетом, грунт потемнел.

Прошла еще неделя. Аквариум стоял на прежнем месте – пустой, с мутной водой. На стенках появилась зеленая пленка водорослей. Компрессор булькал круглые сутки – в никому не нужной воде.

Мария так и осталась в гостиной. По утрам они сталкивались на кухне – она варила кофе, он резал хлеб. Обменивались нужными фразами: кончилось масло, надо заплатить за электричество, сеньор Антонио спрашивал про аренду.

По вечерам расходились по своим комнатам. Она включала телевизор, приглушенно, чтобы не мешать. Он сидел за компьютером или читал в постели. Иногда долго смотрел на аквариум, где плавали только пузыри.

В воскресенье Мария ушла к сестре. Мигел остался один, бродил по квартире, переставлял вещи с места на место. Вечером принял душ, побрился, надел чистую футболку. Чистил зубы дольше обычного.

Лег в постель в половине одиннадцатого. Потянулся за выключателем – и замер. Аквариум булькал в углу – монотонно, безостановочно, как чье-то тяжелое дыхание. Щелкнул выключателем.

В темноте бульканье стало громче. Или просто отчетливее – потому что не осталось других звуков. Мария не шумела в гостиной. Русский блогер снова уехал в Африку за сюжетом. Сеньор Соуза уже закрыл парикмахерскую и ушел домой.

Только компрессор булькал. Не переставая. Бульк. Пауза. Бульк-бульк.

Мигел лежал на спине, смотрел в потолок. В темноте угадывалась трещина – та самая, с первого дня, как они въехали. Тогда Мария сказала, что трещина похожа на излучину Дору.

Завтра он выключит компрессор. Сольет остывшую воду. Выбросит пластиковые растения. Может, продаст в интернете. Рассчитается с сеньором Антонио. Переедет в другой район.

Завтра. Или послезавтра.

Компрессор булькал.

Лотерея

Ракель нашла билет в левом кармане его куртки – вместе с мелочью, окурком и смятым чеком из буфета «Блиц». Томаш ушел рано, во всем рабочем. Телевизор бормотал что-то про завтрашнюю погоду.

Как обычно перед стиркой, она вытряхнула карманы на кухонный стол: мелочь, ключи, четыре лотерейных билета. Один был сложен вдвое. Ракель аккуратно развернула его.

На билете было три строки по три окошка. В верхней строке цифры уже стерты – четыре, ноль, семь. Пустая попытка. Остальные строки – нетронуты.

Она взяла из кучки на столе десятицентовую монетку и начала стирать серебристый слой во втором ряду.

Первое окошко – семерка. Второе – снова семерка. У нее екнуло сердце. Три семерки в одном ряду – пятьсот евро.

Она стерла третье поле. Семерка.

Села на табурет. За окном соседка поливала герань на балконе. Обычное утро вторника, только на столе лежал выигрышный билет. Не джекпот, конечно. Но все же хороший.

Ракель продолжила. В третьем ряду – пятерка, шестерка, восьмерка. Пусто. Она провела пальцем по билету, смахнула серебристую пыль и еще раз посмотрела на три семерки. Да, точно выигрыш. Улыбнулась.

Чувство было странным. Томаш покупал эти билеты годами. Иногда выигрывал двадцать-тридцать евро и сразу тратил на новые билеты. Но пять сотен – это уже что-то настоящее.

Не то чтобы это большие деньги. Хватит на новую стиральную машину – старая уже полгода гремит и течет при отжиме. И на куртку Томашу. Может, еще что-то на ремонт крыши останется. Так много всего нужно.

Сидела на кухне и пила остывший кофе. Билет лежал перед ней на столе. Обычная бумажка, но взгляд все время возвращался к ней.

Вспомнила про оставшиеся билеты. Взяла монетку и аккуратно стерла на всех трех поля. Серебристая крошка осыпалась на пол. Ничего больше не совпало. Подмела, выбросила в мусор.

Днем она пыталась заниматься обычными делами. Пропылесосила, хотя вчера убиралась. Начала готовить ужин, потом передумала – решила, что на радостях закажут пиццу. Снова передумала и все-таки сварила суп.

Билет перекочевал в карман ее домашнего платья. Ракель то и дело проверяла: на месте ли он? Представляла, как расскажет Томашу. Он удивится: впервые выпало что-то настоящее.

К вечеру она точно знала, что скажет. Даже отрепетировала перед зеркалом: «Знаешь, я тут проверила твой билет…»

Томаш пришел, как всегда, без десяти семь. Усталый, с пятном от кофе на рубашке. Сел за стол, начал рассказывать, как грузил мебель иностранцам – те накинули сверху двадцатку. Жозе обещал еще одну работенку – протянем.

– Суп хороший, – сказал он между ложками. – Весь день дома?

– Голова болела.

– Сейчас лучше?

– Да, прошло.

После ужина он устроился перед телевизором. Она мыла посуду и смотрела на его затылок. Обычный вечер. Может, не стоит ничего менять. Завтра он купит новый билет, как всегда. И через неделю. И через месяц.

Когда Томаш ушел в душ, Ракель достала билет из кармана. Постояла в коридоре, слушая шум воды, потом пошла в спальню.

9
{"b":"963229","o":1}