Только это теперь и важно. Антология Редактор-составитель Нари Ади-Карана Серия: Антология Живой Литературы (АЖЛ) Серия основана в 2013 году Том 24 В оформлении обложки использована картина Ирины Муравъевой-Пушник «Рассеивать мрак вручную». Все тексты печатаются в авторской редакции.
© Составление, оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом „СКИФИЯ“», 2025 Предисловие Наша родина – Страна ветров. Мы умеем рассеивать мрак вручную, чтобы вырвать смысл из бездны хаоса и нырять в тишину ласточкой. I. Рассеивать мрак вручную Айара (Мария Поршнева) Санкт-Петербург Возраст: 33 года. Образование: филолог, фотограф, кризисный психолог, человек с шаманским посвящением. До настоящего момента не печаталась. На «Литрес» и Ridero опубликован электронный сборник «Звезды для М.» Из интервью с автором: Родилась в Краснодарском крае, живу в Санкт-Петербурге. Ношу в себе любовь к яркой россыпи южных звезд и любовь к каменному непокоренному северу. Обожаю закат над морем, цветение садов, дальние путешествия на поездах, черный и зеленый чай. Если идти со мной в незнакомой местности, я все равно выведу спутника к огню. © Поршнева М., 2025 «Напиши мне, знаешь, такую сказку, чтоб закат над морем…» Напиши мне, знаешь, такую сказку, чтоб закат над морем, на море – волны. Чтобы мир перестал истекать кровью и, как встарь, стал молодым и вольным. Синий лес – до самого горизонта вместо голой пустоши и пустыни. Чтоб запел шаман, высекая искры из сердец, которые не остынут. Напиши мне сказку, где светят звезды и ведут всех путников прямо к дому. И сидят за круглым столом пируя Один, Ра, Иисус и Сома. Где поборник правды беды не сыщет и не нужно впредь ни за что бороться, где цветут на выцветшем пепелище хризантемы желтые, ярче солнца. Напиши мне сказку, в которой снова в нашу землю пришла весна. Впрочем, просто пошли мне Слово. И я смогу написать сама. «Подъем на Голгофу занял четыре дня…» Подъем на Голгофу занял четыре дня. Порывистый ветер, ливень, гроза и град. На мрачных лицах конвоя, что вел меня, читалось: «не вздумай смотреть назад». Я шел оступаясь, камни летели вниз. Ветвистые молнии сверкали над головой, вокруг грохотало, гром выступал на бис. Я шел непрерывно, как будто бы шел домой. Когда поднялись, утихли вода и рев, ветер застыл, совсем перестал дышать. Звезды пытались мигать из-под облаков, кто-то шепнул: «только бы не опять». Я осмотрел плато. И зачем мы сюда пришли? Здесь нет ни виселицы, ни креста. Кроме неба и скользкой сырой земли — бесконечно молчаливая пустота. Путь на Голгофу занял четыре дня. Конвоиры – Горечь, Вина и Скорбь. Был полон любви, Кто приходил сюда до меня, а я… лишь отбиваю зубами дробь. Мир отмер. Вой ветра похож на смех. Я стою на Голгофе, никто не кричит: «Казнить!» Он воскрес, сумевший простить их всех. Я оживу – стоит только себя простить. «В самую длинную ночь, в самый темный час…» В самую длинную ночь, в самый темный час чья рука расставляет по росту нас? Кто приходит спрашивать по домашним заданиям, по делам, по узорам шрамов, предназначенных памяти и телам? В этом гигантском блендере, где каждый упрямо и свято прав, кто будет держаться за чей рукав? Время неспешно разматывает спираль, стирает границу между «Пророк» и «Враль». История ничему не учит, споткнувшись, выходит в ноль, как если б небесный штурман случайно залил консоль. Мир покачался с носка на пятку, вздохнул и замер. Пришло время сдавать экзамен. Но ничто не напрасно и еще ничего не поздно. Над истерзанным небом все так же сияют звезды. И каждый, кто поднимет глаза и увидит это, встанет у края и станет себе рассветом. «Посмотри в темноту, глаза из нее горят самых отчаяннейших…» Посмотри в темноту, глаза из нее горят самых отчаяннейших ребят: это вот Нелюбовь, это Ложь, это Бесплодный Бой. Они травили тебя, как зверя, и теперь встали перед тобой. За спиной – обрыв, впереди – оскал «иди же скорее к нам». Садишься на землю, называешь монстров по именам. Выводишь их братьев из самых глубин души, дикую свору расстреливать не спешишь. Выдыхаешь. Никуда уже не бежишь. Струны сердца скручиваются жгутом: «Звери-звери, что же я вам отдам?» – «Просто признай нас и никогда не жалей о том. Да, мы чудовища, голодные злые волки, но ты уже понял, что в серебряных пулях не будет толка. Мы сшиты из самообмана и крепко закрытых глаз. Воскресаем из раза в раз». И сидишь. И смотришь в глаза самым горьким и страшным правдам. Трещины расходятся изнутри, вода заполняет фьорды. Сердце, точно чужое, стучит глухо, но все же твердо. В душе за минуту рождаются и умирают скальды. Рассыпаются пеплом их боевые песни. Горит заповедный лес и мир замирает на вдохе как будто весь, но, покачнувшись, продолжает упрямый бег. Падает с неба снег. А ты все сидишь и смотришь в глаза своим старым ранам. Дышать с каждым вздохом легче и это странно. Время идет вперед. Свора тоже за ним идет. Истончается, блекнет, однажды станет совсем прозрачной. Ты знаешь, что это значит. |
