Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Капля

– Хочешь, звезду подарю тебе —
Ту, что смотрела пристально?
– Хочешь, поднимемся на Тибет?
– Знаешь, мы стали птицами…
* * *
Капля упала,
ладонь обожгла,
засмеялся, лизнув —
соленая!
В моих зареванных зеркалах
два озерца – зеленые.
Молчала упрямо, колени обняв —
статуя из отчаянья,
во взгляде пепел былого огня
на выдохе одичания.
Лопаток между – выдох и вдох,
карих твоих признание,
было ль такое со мною до,
до твоего касания?
Капля упала не от свечи,
свечи уснули первыми,
«Милый, не надо…»
«Молчи… молчи…»
не излечить полумерами.
Первые люди на первой земле
с нервами обожженными,
пили друг друга жадно
с колен,
пали опустошенными.
Эта погибель
на миг всего,
не шевелись, пожалуйста,
как же касанье руки легко,
как же оно безжалостно.

Ли Бо

Она приходила уставшая к девяти,
немного грусти и много кофе,
ему говорила —
– Мой друг, прости,
опять нет времени приготовить.
Дымился вечер, у форточек был сквозняк,
дом кашлял глухо подъездной дверью…
– Со службы вовремя, ну, никак,
квартал кончаем, столпотворенье.
Давай задвинем на день отчет,
авральный график – мое проклятье,
вся ночь же наша, мой Звездочет,
сменю вот только чулки и платье.
С настроем хуже, устала, знаешь…
пробег у дамы не двадцать лет…
– Бокал бургундского, как считаешь?
Я принесу твой любимый плед.
В окно луна любопытно жалась —
Как так? – хозяйка в дому не очень…
А он поправит ей одеяло…
Где тут романтика, страсти? – впрочем…
Она звала его – мой Ли Бо,
он улыбался ей как мальчишка,
должно быть, это была любовь,
но в этом спец я не то, чтоб слишком.

Щеглы

Она любила высоту и белые ромашки
и обходила за версту интриги, но однажды,
попала в неизвестный мир, повернутый на славе,
и улетели снегири со щек ее Купавьих.
Она его ждала к семи, тогда, на Ярославском,
а у него привычный быт, и у нее – не сказка.
Они еще мечтали – вдруг… они хотели – сбыться,
и замерзала на ветру озябшая столица.
Он для нее нарисовал кораблик на бумажке,
молчали трудные слова, но сердце нараспашку.
Молчал проспект, молчал подъезд,
молчал чердак с котами,
и чей-то лифт гремел в объезд,
а два щегла – летали.

Анна на шее

На фоне летнего дождя
стоим с тобою, сняв стесненье,
тебя целует дождь, не я,
он в поцелуях просто гений.
Не ты мои находишь губы —
все это происки дождя,
и гулких водостоков трубы
потоки ливня не щадят.
Мы в этой летней зарисовке
по обе стороны дождя,
он забирается в кроссовки
двух заблудившихся бродяг.
В промокшем городе нигдейном,
в котором нас в помине нет,
тебе я Анною на шее
и горьким дымом сигарет.

Речной трамвайчик

Мы будем счастливы
(благодаренье снимку!)
Б. Окуджава
А этот день был добрым к нам —
на фоне Пушкина и лета
волну послушный катер гнал
и корабли из двух билетов.
Экскурсия куда-то там,
а мы в друг друге по макушку,
и все расставил по местам
не кто-нибудь, а Некто Пушкин.
«Что в имени тебе моем?» —
а я смолчу, но загадаю,
и мы плывем, плывем, плывем
друг к другу на речном трамвае.

Кусь

В окнах напротив – свет,
двое, но как-то врозь…
– Снова не спишь?
– Привет…
– Рифму мне в кофе брось…
– Будем писать венок?
– Будем плести сонет.
– Как там твой толстый кот?
– Рыбов поймал в обед.
– Ты меня не смеши…
Смех через слезы – странно…
– Что же о нас молчишь?
– Утром мне очень рано…
– Понял, пока, вернусь.
Ладно, спокойных снов.
Ждать меня будешь?
– Кусь.
– Больно же…
– Как любовь.

Москва-Питер – абсурд весенний

Ходят босоножками за тобой следы,
дразнят тени рожками мраморные лбы,
проскакал по городу северный олень,
заварю для гостя я травку-одолень.
Заколдую накрепко наши две судьбы,
отпущу кораблики с парусом цветным.
Нам до Лапагосов, а потом юк-лай,
ты меня по ГОСТам не соизмеряй,
на меня техпаспорт выдали в раю,
только он потерян, баюшки-баю.
Я гуляю в городе по своим следам
по прямой и хордами и туда-сюда.
Мимо дэпээсники – догоняют сплин,
напевает песенку балабол-пингвин,
Сети без антенны, всюду интернет,
для него, наверное, стен бетонных нет.
У меня сегодня всюду интер-да,
день весенний входит кошкой в города.
У тебя в Михайловском снова Дон Кихот,
где-то в зябком Павловском суетной народ,
а мои на Сретенке пропадут следы,
смотрят в душу города Чистые пруды.
11
{"b":"963229","o":1}