2 В этой точке, где я никто, где сгорели все имена, нет глаголов, времен, частиц, только пустошь и тишина. На доске, где возможен ход – хочешь пешкой, хочешь ферзем, добровольно не сделать шаг – лишь признать, что освобожден, что прозрачен, как кислород, и, как будто заря, разлит. Здесь бессильны засечь сигнал спутник, сканер и эхолот. Но потом, после многих дней, когда станет рука крепка, вдруг пойму, что сомнений нет: я вернулся издалека. Пересек тишину и тень, пустоту у себя внутри. Открываю, а там теперь – только рыбы и корабли. 3 А под пальцами бьется пульс всех историй, что были до. Кем я буду, когда проснусь без решеток и проводов? Вот поднимутся в полный рост, распрямятся во мне слова, и ответ на простой вопрос будет дан – попроси едва. На ладонях баюкать сны, быстрый путь показать лучу, ждать прихода цветной весны, зажигать на окне свечу — краткий список ближайших дел, как бы лень ни была сильна. Мне достался такой удел — помнить все свои имена. «Ко́ра был мастер меча. В этой жизни он – мастер слова. Пишет…»
Ко́ра был мастер меча. В этой жизни он – мастер слова. Пишет рассказы, повести и стихи. Закончив очередной сюжет, он вздохнув начинает новый. Листы покрывают всю столешницу из ольхи. На страницах его историй всегда неизменно двое находят друг друга, спасают, прощают, ждут. Автор, знающий толк в описании клеветы всех сортов и… боя, пишет только любовь: «Иначе зачем мне вообще оставаться тут?» Тем двоим по плечу любая вершина: хоть Бурдж-Халифа, хоть Эвереста – Кора снискал себе репутацию наглеца. Он лечит себя безусловной любовью в текстах. И однажды обязательно вылечит до конца. фламинго Когда йогу Вехе пришло время покинуть земной предел, он легко вздохнул и, как звездочка, полетел снизу вверх через пять слоев атмосферы. Йог Вехе в далеком прошлом был рыцарь, имел успех на турнирах, у женщин, в призыве «один за всех». Не признавал ни в чем середин и допустимой меры. Еще раньше Вехе был рыж и зеленоглаз, при себе держал щит и молот, чинил каркас старого драккара, что звался «Полночный ветер». Стоило встать под парус, под кожей резвясь закипала сталь, бороздить моря он бы и после смерти не перестал. В шуме волн Вехе тотчас забывал, на каком он свете. Йог Вехе бывал охотник, монах, шаман, торговец, объездивший сорок прибрежных стран, знаток китайского шелка и сицилийских специй. Археолог, хирург, изобретатель кассетных бомб… прожито столько – перечислишь за день с трудом, но Вехе все помнил, рассказывал долгие сказки-были. Белые люди к нему в сумерках приходили у трескучего очага согреться. Он играл им на флейте, бесцветным, загнанным и пустым, угощал лепешкой и острым супом. Наблюдал внимательно и без лупы, как на лицах приезжих причудливый вензель горя, распадаясь, становился штрихом простым, скользил по песку и таял у кромки моря. Когда Вехе рассказывал очередной сюжет, растворялись границы дорог, континентов, лет. К седовласому старику возвращались задор и юность. Из карих глаз проступала ясность далеких звезд, кто умел увидеть – видел ажурный мост, переброшенный с берега прямо в вечность. Вехе прошел полный круг и замкнул колесо судьбы. В новом пределе покоя, свободы и неборьбы можно возникнуть, разлиться и просто быть. Но осталась мечта – на Земле воплотиться живым закатом. Звезда со струны горизонта нырнула вниз, где играют в лапту солнечный луч, океан и бриз, где, совсем осмелев, у пирса резвятся скаты. Розовый вливается в голубой и стоит недвижимо над водой молодой фламинго очарованный, радостный и крылатый. маленький город у очень большой воды 1 Наш маленький город у очень большой воды всех, кто входит в его ворота, откупает у их беды. Встречает любого путника лазурью и синевой, говорит, если вдруг ты лишился дома, то считай, что пришел домой. Раскрывает безоблачный горизонт, мол, смотри, набирайся сил, пихает в ладони цветные камешки, ракушки, вертушки, бусы — сколько ни попроси. Угощает томатным супом, коричным пончиком, наливает горячий чай. Держит наготове центральную площадь, смотровую башню, набережную, причал. Умеет выслушать не хуже опытного пастыря и врача. Проявляет яркие созвездия по ночам. Наш маленький город на стыке больших систем кров и покой каждый раз предлагает всем, кто входит в ворота, и никогда их не спрашивает, зачем. 2 Хватит ныть, уезжать, бесконечно играть с огнем и мутузить реальность в вашем спарринге ежедневном. Видишь, дождь бьет чечетку на крыше июньским днем, слышишь, юг себя вспоминает в твоей крови и бежит по венам. Выйди в лето, иди вдоль волны туда, где корабли покидают причал и встают под парус. Дети солнца ныряют с трамплина — искрятся воздух, песок, вода – не вздумай думать, что показалось. Забирайся в машину, бери курс к неизученным берегам, на заднем сиденье проворно спускай затвор в самых ярких местах дороги. Птицы вдоль трассы вьют гнезда и производят гам, в заоконном кино – лучший за год закат в гостях у степи чуть замешкался на пороге. Звездное небо так близко, как будто бы кто-то смог за пару часов гладью вышить его на пяльцах. Не виноват никто: ни время, ни мир, ни бог. Выкричи. Выдохни. Оставайся. |
