Можно сказать, убью двух зайцев одним махом: и с давней неприятельницей рассчитаюсь, и еще один плюсик в карму себе заработаю!
Но Роман Валерьевич подошел к делу серьезно, провел расследование, и выяснилось, что в конверте были билеты на театральный спектакль.
Обидно.
Радует одно: учебный год почти закончен, а значит, скоро можно будет сделать передышку...
Когда в предпоследний рабочий день я сталкиваюсь в школьном коридоре с Витом, то вытаращиваю глаза и замираю посреди дороги, не понимая: что он здесь забыл?! Он же уволен! Я только расслабилась, что больше не придется видеть его каждый день, и вот...
— Привет, — хмыкает Вит насмешливо, замечая мое удивление.
— Чего тебе?! — сразу огрызаюсь я, выставляя вперед шипы-колючки.
— Не переживай, от тебя — ничего. Пришел вещи свои забрать.
— Неужели?! А директор в курсе?!
— Я перед ним не обязан отчитываться, потому что я, если помнишь, все еще владелец этой школы, — говорит Вит таким пафосным голосом, как будто владеет не школой, а целым городом.
— Ну да, ну да... — я киваю, а сама думаю: надо сообщить Роману Валерьевичу. И поскорее.
Наш с Витом диалог заканчивается, мы разбегаемся в разные стороны, и я, забросив в учительскую свои вещи, решительно шагаю в кабинет директора.
Роман Валерьевич оказывается там, и я с порога сообщаю ему, что Виталий Сергеевич заявился в школу без разрешения и предупреждения, утверждает, что пришел забрать вещи, но что, если на самом деле он лишь планирует снова устроить драку с Иннокентием Ивановичем?!
Роман Валерьевич благодарит за информацию, звонит секьюрити, чтобы отыскали Вита и вывели его из школы, и отпускает меня, но я решаю, что могу немного задержаться.
— Что-то еще? — спрашивает Роман Валерьевич, заметив, что я не тороплюсь на выход.
— Да, я просто хотела... я...
Что-то внутри меня кричит: нет, не надо, рано, нельзя, он не поймет!
Но другая часть меня не может больше ждать, терпеть, страдать...
Я делаю два решительных шага к Роману Валерьевичу — он стоит, и это гораздо удобнее, чем если бы он сидел, — и впиваюсь поцелуем в его губы.
___
Три месяца спустя.
___
— Алина Игоревна, пожалуйста, спуститесь в подвал, на склад хозчасти, принесите мел для своего кабинета и для соседнего, — говорит мне Анна Ивановна, мой новый начальник, директор общеобразовательной школы номер двадцать три города-курорта Сочи, куда я устроилась после того, как Роман Валерьевич уволил меня и велел убираться прочь...
Да уж, тот поцелуй был ошибкой... ошибкой, которая стоила мне и работы в приличной школе, и шанса устроить свою личную жизнь.
Сегодня мое первое первое сентября на новом месте, и я уже успела оценить и порядком уставший ремонт в коридорах и кабинетах школы, и старенькое оборудование, и сотрудников, которые работают здесь то ли от большой любви к детям, то ли от большой нелюбви к деньгам... платят-то мало, в три раза меньше, чем я получала в «Scholars' Haven».
— Ладно, — киваю.
Делать-то нечего.
До торжественной линейки еще двадцать минут, дети и родители собираются в школьном дворе, а я спускаюсь по лестнице в подвал.
— Погодите! — кричат мне в спину.
Я замираю и вижу, как за мной семенит мужчина лет шестидесяти, низенький, лысенький, грузный, с шарообразным пузом.
— Здрасьте, — говорю небрежно.
— Алиночка Игоревна, верно?!
— Алина, — поправляю я, возмущенная его фривольным обращением. — А вы кто?!
— А я Александр Александрович, для своих просто Сан Саныч, учитель физкультуры...
Физрук, значит.
Оглядываю его еще раз и невольно фыркаю: да уж, с таким учителем мотивация заниматься спортом — нулевая...
— Мне тоже мел нужен, — говорит он.
— Вам?! Зачем?! — удивляюсь я.
Футбольные ворота в зале рисовать?!
— Надо, — говорит Сан Саныч и вдруг приобнимает меня за талию.
Какого хрена?!
Я вырываюсь:
— Вы с ума сошли?! Что вы себе позволяете?!
— Что я себе позволяю? Да так, милая моя Алиночка Игоревна, ничего... Лучше бы нам с вами подружиться. Совсем скоро вы поймете, что у старого Сан Саныча есть определенное влияние в этой школе, и если с ним не дружить, то можно быстро вылететь прочь...
Я подавляю приступ тошноты и думаю: о боже, что за жесть?! Куда я попала?! Что он хочет от меня?! И что мне сделать, чтобы остаться в этой школе?! Ведь меня только сюда и взяли! В остальных школах либо были полностью закрыты вакансии, либо банально не хотели видеть скандалистку, которая с треском вылетела из самой известной городской гимназии...
А теперь что, постоянно терпеть, как этот пузатый лысый черт меня лапает?!
57 глава. МАРИНА
— Как мы рады вас видеть, Марина Максимовна!
— И я вас тоже, Любовь Анатольевна!
— Поздравляем с потрясающим приобретением!
— Спасибо, спасибо! — благодарю я.
Потрясающее приобретение — это половина школы.
Теперь мы с бывшим мужем владеем ею ровно напополам.
Кроме того, мне отошла квартира, потому что дочь осталась со мной, она все еще несовершеннолетняя, и это ее единственное жилье.
Вит забрал себе автомобиль.
И конечно, мы разделили все семейные деньги.
В принципе, все прошло довольно гладко, и именно в школе была единственная загвоздка, по причине которой процесс был таким долгим.
Дело в том, что изначально Вит претендовал на всю школу.
Оно и понятно: он не хотел делить со мной этот драгоценнейший актив, дело всей своей жизни, хотел остаться единственным ее владельцем.
Но он не мог забрать ее, даже отдав мне все остальное: и квартиру, и машину, и все деньги...
Конечно, он мог бы выкупить мою долю — но его средств оказалось недостаточно, тем более что после увольнения зарплата резко упала.
Так что теперь мы равноправные владельцы: у каждого — по пятьдесят процентов. Все важные решения тоже должны приниматься совместно, разумеется, под контролем попечительского совета.
И первым таким решением стало то, что ради имиджа школы Вит больше не будет здесь работать, преподавать и вообще появляться.
Насколько я знаю, он устроился в краснодарский университет, теперь преподает право и экономику студентам.
Зарплата, конечно, намного меньше, но это лучше, чем если бы его вообще никуда не взяли... все-таки слухи о том, как он изменял жене и ронял показатели школы, распространились по образовательной среде очень быстро.
Еще, насколько мне известно, у него новые отношения... вряд ли серьезные.
Но он так долго уговаривал меня простить его и восстановить нашу семью, а я так долго боролась за свою независимость и доказывала, что никакой семьи больше нет, что теперь даже рада, что теперь у него кто-то есть...
Главное, чтобы этот «кто-то» не заявился однажды в мой дом и в мою школу, не беспокоил меня и мою дочь.
Мила, кстати, не пошла в десятый класс.
Вместо этого она, как и мечтала, поступила на туризм в колледж... и тоже умотала в Краснодар, живет в общежитии.
Вит считает, что она сделала это ему назло, но я верю, что наша дочь вовсе не дура, что она прекрасно разбирается в том, что выбрала для себя, и что она будет замечательным специалистом.
С отцом Мила по-прежнему не общается, даже при том, что они в одном городе, считает, что он предатель, и ему нет прощения.
Я, с одной стороны, согласна, а с другой, не хочу, чтобы она росла без отца.
Пыталась объяснить ей, что она не обязана рвать с ним так же, как порвала я.
Пока бесполезно.
Может, со временем и с возрастом что-то изменится, но даже если нет — я всегда буду на ее стороне.
В конце концов, мой бывший муж и ее отец действительно сделал нам обеим очень-очень больно.
Теперь он, по большому счету, одинок и в чужом городе, все его мечты о масштабировании бизнеса и открытии новых школ под единым брендом рассыпались в пыль, и он строит преподавательскую карьеру с нуля.
