Возвращаюсь я минут через пять.
Даже удивительно, но класс особо не шумит.
Подхожу к кабинету — тишина.
Захожу внутрь — все сидят на своих местах и прилежно пишут в тетрадях.
Чудеса просто.
Я сажусь за стол и вдруг замечаю на нем, поверх папки с рефератами, сделанный из бумаги самолетик, и не просто самолетик — на нем явно что-то написано.
— Чья-то записка ошибочно попала на мой стол, — говорю я громко.
А может, и не ошибочно?!
Иначе неужели не забрали бы, пока меня нет?!
Что, это для меня сообщение?!
Кто-то поиграть решил, подразнить меня?!
— Ладно, посмотрим, что там, — говорю я, беру самолетик, раскрываю его и читаю:
«Может, пора перестать притворяться?! Вся школа уже в курсе, что тебя пялит наш директор! Не стыдно?! Подаешь плохой пример деткам! Может, уволишься по собственному, чтобы это не всплыло?!»
Мои щеки моментально загораются пунцовым цветом.
Сердце начинает колотиться.
Что за бред?!
Откуда они узнали?!
Кто бросил эту записку?!
Стараясь сохранять спокойствие и самообладание, я комкаю записку, швыряю ее в урну, а потом встаю из-за стола и обращаюсь к классу ледяным голосом:
— Кто это сделал?! Вы вообще понимаете степень своей ответственности за клевету?!
Дети смотрят на меня прямо, открыто.
Они все в курсе.
Все в сговоре.
Проклятье.
— Я пожалуюсь на это директору, и он...
— Что, отшлепает тебя?! — несется с одной из задних парт.
— Кто это сказал?! — рычу я. — Иваненко, ты?!
— Нет, это был я, Алина Игоревна! — кричит Миронов.
— Нет, это я! — вторит ему Капербаум.
— Я! Я! — орут наперебой Воронцов и Глейхенгаузен.
А я так напугана, так растеряна, что реально не могу понять, кто виноват.
Кто кричал?!
Кто написал записку?!
— Вы у меня все за это ответите! — рычу я снова, чувствуя свое бессилие.
Прямо сейчас мне кажется, что они не просто издеваются надо мной, что они правда все знают...
Но откуда?!
32 глава. МИЛА
— Ты поговорила с матерью?! — громким взволнованным шепотом спрашивает у меня Катька.
— Поговорила, — киваю я.
Во время обеденного перерыва мы с ребятами собираемся в нашей любимой курилке, чтобы обсудить последние новости.
Предварительно выгоняем всю малышню, чтобы не грели уши.
— И?! — нетерпеливо смотрит на меня подруга, а вместе с ней — и все остальные. Я даже начинаю чувствовать себя неловко.
Давление. Ответственность.
— Ну... как будто бы с географичкой какие-то нелады, — пожимаю я плечами, потому что мне кажется, что несмотря на мои интуитивные подозрения, ничего по-настоящему стоящего я не выяснила.
— С Алиной Игоревной?! — хмыкает Катька.
— Ага.
— Любопытно...
— Почему — любопытно?!
— Потому что парни подбросили записки пяти из десяти изначально оговоренных училок — и ее реакция оказалась самой неадекватной.
— В плане?!
— Ну, все остальные тоже не в восторге были, конечно, но она... парни говорят, она раскраснелась, как помидор, визжала на весь класс, металась, угрожала... как будто ее спалили, знаешь...
— Хм, — только и говорю я.
— Ну а мать-то твоя что сказала?!
— Пообещала поговорить с ней сегодня по поводу темы моего проекта... но было видно, что она явно не в восторге от этой идеи. Я заметила, что мама сразу напряглась, когда про Алину Игоревну речь зашла...
— Вера! Маша! — сразу же командует Катька. — Надо проследить и подслушать.
— Сделаем! Без проблем! — кивают девчонки.
Я только и успеваю наблюдать за тем, как ловко и смело моя лучшая подруга руководит процессом.
Ну точно в детективы пойдет, как ее родители!
— Думаю, это она, — говорит Катька.
— Алина Игоревна?! — хмыкаю я, а сама задумываюсь: вообще-то, вполне возможно.
Может, поэтому она не дала мне тему, которую я просила?!
Назло, из вредности?!
Может, она уже давно с моим папашей шуры-муры крутит?!
Может, давно уже хочет увести его из семьи, от меня и мамы?!
Потому что еще в начале учебного года, когда Алина Игоревна только пришла работать к нам, все — и учителя, и ребята, — удивлялись ее назначению. Вчерашняя студентка, и сразу — в элитную школу! Редко такое бывает... но через постель и не такое возможно...
Спустя еще урок Вера и Маша сообщают, что не смогли проследить, как Алина Игоревна разговаривает с Мариной Максимовной, возможно, это было в самом начале дня, зато видели, как она входила в кабинет Виталия Сергеевича.
— Удалось что-нибудь подслушать?! — спрашивает Катька, и мы все напрягаемся, настораживаемся.
— Да! — гордо провозглашает Маша. — Я решила, что постучусь к директору, чтобы отпроситься к стоматологу, потому что наша классная руководительница болеет...
— Отличная идея! — одобрительно кивает Катька.
— Ну и вот... Я подошла к двери, занесла руку, как будто собираюсь постучать... И в этот момент услышала из-за закрытой двери, как Виталий Сергеевич там, в кабинете, кричит на Алину Игоревну: «ты что, шлюха, совсем страх потеряла?!»
— Прямо так и кричал?! — восхищается Марат.
— Ага, — восторженно кивает Маша.
— Что потом?! — спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Значит, это все не просто сплетни, это правда.
Мой отец изменяет моей матери... да еще и с жалкой малолетней училкой!
Бедная мама!
— Потом я постучалась и вошла, — продолжает Маша. — Они сразу сконфузились и замолчали. Алина Игоревна была красная, как помидор, от стыда, а Виталий Сергеевич — от гнева. Алина Игоревна убежала прежде, чем я рассказала, зачем пришла. Виталий Сергеевич отпустил меня, но было видно, что его волнуют совсем другие дела и проблемы...
— Ну вот и все, — говорит Катька голосом победителя. — Мы молодцы — мы справились. Уверена, это она, Алина Игоревна. Сначала она назло Миле дала ей не ту тему проекта. Потом бесилась больше всех от записки. Потом побежала директору жаловаться, а он ее шлюхой назвал. Да еще и Марина Максимовна, судя по всему, ее подозревает. Все очевидно.
— Да, скорей всего, так оно и есть! Ты права! Мы классные! Можно детективное агентство, блин, открывать! — радуются ребята, а я спрашиваю:
— И что теперь?!
— А это тебе решать, — говорит Катька. — Хочешь — расскажи об этом матери. Хочешь — мы сами ее к стенке припрем и размажем.
— Я подумаю, — киваю я, потому что пока реально не понимаю, как быть.
С одной стороны, хочется, чтобы мама поскорее узнала правду.
С другой — не хочется, чтобы мама опять волновалась, после операции совсем немного времени прошло...
А еще... вдруг мы ошиблись?!
Вдруг на самом деле Алина Игоревна не виновата?!
Остаток учебного дня проходит в каком-то тумане.
Катька время от времени пытается меня растормошить, но я лишь жду, когда прозвенит звонок с последнего урока, чтобы поскорее рвануть домой.
Отца там, к счастью, не оказывается, зато есть мама.
К ней я и направляюсь.
Увидев мое взволнованное выражение лица, мама сразу спрашивает:
— Что-то случилось?!
— Да, мам, — говорю я честно. Все-таки молчать у меня не выйдет. — Помнишь, мы говорили про записки и про то, что отец может тебе изменять?!
— Помню, конечно, милая, — мама садится напротив и берет мои ладони в свои.
От этого почему-то сразу становится легче, и я продолжаю:
— А у тебя нет подозрений, кто именно это может быть?! С кем он изменяет?!
— Ну... есть, — она кивает.
Вижу, что ей неприятен этот разговор, что ей тяжело, но она понимает, что я взрослая, что нет смысла от меня прятаться и скрывать что-то, особенно если я сама поднимаю эту тему.
— И у меня есть, — говорю я.
— И кого же ты подозреваешь, дочь?! — мама смотрит мне в глаза, а я опускаю взгляд:
