— Вы поговорили в итоге с мамой мальчика?!

— С Ириной Александровной?! Да.

— Вам она взятку не предлагала за исправление оценки?!

— Нет... Но, возможно, дело в том, что по географии Ричард скатился всего лишь с пятерок на четверки, а вот по русскому языку — на тройки.

— Понятно, — я тяжело вздыхаю. — Спасибо за информацию, Алина Игоревна. Сможете послать мне это видео в каком-нибудь мессенджере?!

— Конечно.

— Отлично, жду.

Алина Игоревна, явно чувствуя себя победительницей, удаляется, а я еще раз пять пересматриваю видео и думаю, что же делать дальше.

Все осложняется тем, что уже двадцать седьмое мая, осталось четыре обычных рабочих дня, а потом школа перейдет на летний режим, часть учителей уйдет в отпуск, а те, что останутся, будут проводить курсы подготовки к Единому Государственному Экзамену. В том числе и Марина Максимовна. И если я буду отвлекать ее в эти дни, могу нанести вред будущим выпускникам. Лучше бы решить все в ближайшие дни. Завтра-послезавтра.

Так что, не откладывая в долгий ящик, я пишу Марине Максимовне сообщение:

«Пожалуйста, зайдите ко мне завтра утром, до начала занятий».

Ответ приходит почти сразу:

«Мне казалось, мы закончили наш разговор».

«Речь пойдет не про сегодняшний инцидент, не про Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича», — пишу я.

«А про что же?!»

«Сообщу завтра».

«Окей».

Наверное, Марина Максимовна и представить не может, какую серьезную тему я планирую поднять.

Тем лучше.

Мне важно, чтобы она пришла неподготовленной.

А вот мне самому надо подготовиться.

Я в очередной раз изучаю ее профессиональное досье, а также протоколы родительских собраний, раз десять пересматриваю видео, пытаясь найти какие-то зацепки — безуспешно, кстати, — и составляю примерный список вопросов, которые собираюсь ей задать.

Вот только все это все равно не дает мне покоя.

Сплю я очень плохо, вовлекаясь в эту ситуацию эмоционально.

Я искренне считал Марину Максимовну своим товарищем, другом, педагогом от бога, хорошим человеком и мудрой женщиной, а теперь... я боююсь, что мои представления о ней рассыплются в пыль...

На следующее утро я прихожу на работу ни свет ни заря, кажется, даже раньше уборщиц... они смотрят на меня с удивлением, неловко здороваются, спрашивают, надо ли мне что-нибудь...

Я от всего отказываюсь и просто жду Марину Максимовну в своем кабинете.

Она приходит за полчаса до начала уроков, совершенно спокойная, уверенная в себе, действительно ни о чем не подозревая.

— В чем дело, Роман Валерьевич?! — спрашивает с порога.

А я, вместо того, чтобы ответить, просто включаю ей со своего телефона то самое видео... и замираю, глядя на нее и пытаясь поймать ее реакцию.

Два месяца назад.

___

— Без Милы постановка бы точно провалилась, — говорит мне Ирина Александровна.

Речь о последнем школьном спектакле, в котором моя дочь участвовала в качестве пиар-менеджера — да, вот такие вот важные и серьезные должности нынче в школьном театре! — а младший сын Ирины Александровны Ричард играл одну из главных ролей.

Наши дети любят театр и вообще искусство — на этой почве мы с Ириной Александровной и сошлись еще года три назад.

Кроме того, Ирина Александровна — администратор в одном частном экспериментальном театре Сочи, и время от времени она урывает для нас с Милой самые лучшие билеты: первые ряды, посередине, премьерные показы.

Дело в том, что такие места, стоит только стартовать онлайн-продажам, сразу же разбираются.

А я в это время обычно работаю, не могу сидеть на сайте, ждать, когда включат продажи, и быстро-быстро брать лучшие места.

Ирина Александровна делает это за нас — а потом приносит распечатанные билеты, получая взамен перевод на свою банковскую карту.

И я ей за это очень благодарна, как и за то, что она говорит сейчас добрые слова о моей дочери.

Впрочем, благодарность не мешает мне засмущаться:

— Ну что вы, Ирина Александровна! Спектакль — это огромная совместная работа! И его бы не было точно так же и без Ричарда, и без Алана Германовича, нашего режиссера, и без Нонны Михайловны, которая пишет нам прекрасную музыку, и без Лилии Эрнесовны, которая ставит свет... а уж про ребят-актеров вообще молчу! Так что вклад Милы — ценный и важный, безусловно, но не больше, чем у остальных членов коллектива...

— Ой, ну все, уже и похвалить нельзя! Какая коллективистка! — смеется Ирина Александровна. — Кстати, я вам во второй половине мая могу достать билеты на «Ефросинью Егоровну, дочь Петра», надо?!

— Конечно, надо! — восторгаюсь я, потому что давно знаю об этой новой постановке... ну, то есть, она еще не вышла, как раз в мае премьера, но разговоров о ней в театральной среде уже много-много!

— Отлично. Значит, будут.

— Спасибо огромное! Выручаете нас, как всегда!

— Не в службу, а в дружбу, Марина Максимовна!

___

Два дня назад.

___

И снова мы с Ириной Александровной беседуем, только тема в этот раз — не самая приятная...

— Марина Максимовна, огромное спасибо, что позволили Ричарду исправить оценку за годовую контрольную работу! Учебный год выдался у нас непростым, вы уж простите...

— Ничего страшного, я все понимаю, — киваю.

Я и правда понимаю: Ричард много болел, много занятий пропустил, его и в спектакле-то чудом не заменили!

А полтора месяца назад вообще трагедия в семье произошла: умерла мама Ирины Александровны.

Ричард очень тяжело переживал смерть любимой бабушки, ушел в себя, мы даже психолога школьного подключали...

Оценки стали низкими почти по всем предметам, а ведь он учился на отлично!

Конечно, я позволила ему пересдать контрольную!

Я бы и еще раз позволила... и еще... и еще...

— Кстати... как я и обещала... вот, — моя давняя приятельница вытаскивает белый конверт и протягивает мне.

Ого!

Билеты в театр!

— Спасибо! — благодарю я, а сама поверить не могу своему счастью!

Я-то думала, что в связи со смертью родительницы Ирина Александровна позабудет о данном мне обещании!

Я и просить не смела, не до того ей!

Но она не забыла и все-таки достала нам с Милой премьерные билеты!

Вот это да!

___

Вчера.

___

— Ну, Мила, готова завтра идти на премьерный показ «Ефросиньи Егоровны, дочери Петра»?!

— Ой, нет, — дочь неожиданно отмахивается. — Прости, мам, конец учебного года, девчонки собираются на ночевку, я тоже собираюсь пойти... можно же?! Наш последний шанс побыть вместе перед летними каникулами!

— Можно, конечно, но... ты уверена?! — переспрашиваю на всякий случай, но настаивать не собираюсь: она и так со мной за год раз семь в театр сходила! Теперь пускай и на вечеринку сходит, я не против!

— Уверена.

— Тогда иди.

— Отлично, мам, спасибо! А на спектакль я обязательно с тобой сгоняю осенью, когда новый сезон начнется!

— Окей.

— Возьми кого-нибудь другого, с кем пойти...

— Ага, да только кого же...

___

Сейчас.

___

— В чем дело, Роман Валерьевич?! — спрашиваю я у нашего нового директора, который сегодня с утра пораньше зачем-то вызвал меня в свой кабинет... да еще и не сообщил причину! Что за интриги?!

Вместо ответа он кладет передо мной свой телефон и включает на нем какое-то видео.

Я вглядываюсь: да это же я! В своем кабинете! Разговариваю с Ириной Александровной два дня назад! И билеты в театр у нее беру! Вот только выглядит ли это, как билеты в театр?! Белый непрозрачный конверт. Да еще и разговор этот на фоне, про исправленную оценку...

— Да уж, — фыркаю невольно. — Представляю, что вы обо мне подумали. Марина Максимовна принимает от родителей взятки!

— Прошу прощения, мне и самому неловко и неприятно, но... я обязан выяснить правду!