Пожалуй, самые трудные в нашей школе.
И ведь все — дети богатых родителей: политиков, бизнесменов, блогеров, актеров и музыкантов...
Впрочем, я все равно очень люблю их — как и всех наших учеников.
Быть педагогом — это мое призвание.
Я всегда знала это, но в последние десять лет, с момента, когда Вит основал «Scholars' Haven», быть учителем стало особенно круто.
В нашей школе — полный пансион: многие дети не только учатся, но и живут здесь, у нас много дополнительных занятий, кружков и секций.
С каждым ребенком ведется индивидуальная работа для лучшего раскрытия его потенциала — интеллектуального, творческого и спортивного.
Мы закупаем только самые лучшие учебные программы, у нас новейшее оборудование, каждый ребенок, начиная с пятого класса, имеет собственный учебный планшет, подключенный к общей системе.
В государственной школе мне приходилось самой, на свои деньги покупать учебные тетради и канцелярию, мел мерзко скрипел по старой доске, свет под потолком мигал, дети вечно сутулились за партами едва ли не советского образца... я уж молчу о том, какими были зарплаты!
В «Scholars' Haven» все иначе, все на высшем уровне, и можно сосредоточиться на науке и творчестве.
Работа мечты.
Мой муж создал такое прекрасное, яркое, творческое место, я восхищалась и гордилась им...
Разве мог такой человек изменять?!
Разве мог быть предателем?!
Мысли об этом разрывают меня изнутри...
Я думала, что дождусь вечера, вернусь домой и буду искать эту проклятую сережку, ведь у меня нет никаких доказательств мужниной измены, но... нет, я не вытерплю!
После первого урока, на десятиминутной перемене, практически сшибая все на своем пути, я бегу в его директорский кабинет.
— Что такое, любимая? — спрашивает он удивленно, когда я врываюсь внутрь и захлопываю за собой дверь. — Что-то случилось?
— Да, случилось! Ты изменяешь мне!
5 глава
— Что, прости?! — переспрашивает Вит, округляя глаза.
Лицо у него становится таким, словно я сказала нечто бредовое: что Земля плоская, например, или что Солнце вращается вокруг Земли.
Мне даже становится немного неловко, стыдно... доказательств-то нет!
Зато я вдруг понимаю: это не я засунула куда-то проклятую сережку, это Вит забрал ее!
Скорей всего, я, как и запомнила, положила ее в свою тумбочку, а Вит вернулся домой и полез туда за кремом для ног: он иногда берет его, я даже предлагала ему купить точно такой же, но он отказался!
В ящичке мой муж увидел сережку, узнал ее и забрал, чтобы вернуть любовнице, а утром притворился, что ни при чем!
Вот только любовницу предупредить забыл, чтобы не искала свою пропажу и не расспрашивала коллег!
Вот гад!
Злость придает мне сил, и я говорю:
— Я нашла чужую женскую сережку в сливе нашей ванны, Вит! Она не моя и не Милы! А ты целую неделю провел в квартире без нас! Кого ты водил в наш дом?! С кем спал в нашей супружеской постели?!
— О боже, Марина... — Вит хватается за голову. — Что за бред ты несешь... Сережка не колечко случайно?!
— Колечко, и что?! — фыркаю я. Конечно, он уже знает, как она выглядит! Сам же и стащил из моей тумбочки!
— Ну, значит, это сережка Нины.
— Твоей сестры?! — удивляюсь я, чувствуя, как лицо начинает покрываться красными пятнами...
— Ага, — говорит мой муж усталым тоном. — У них в четверг отключили воду из-за ремонта... даже холодную. Она приезжала ко мне помыться.
— Но... я...
Мне хочется сказать про Алину, про то, что она час назад разыскивала свою потерянную сережку в учительской, но я почему-то не решаюсь.
Что, если это совпадение?!
Две разные потерянные сережки, обе колечками... в конце концов, многие такие носят...
— Не веришь — позвони Нине и спроси сама, — говорит муж. — И отдай мне эту сережку, я верну ей. Ну, или сама верни.
— У меня ее уже нет, — говорю я и чувствую себя еще более по-дурацки.
— В смысле?! — не понимает муж. — Ты же нашла ее.
— Да, но утром она... пропала. И я решила, что ты взял.
— Зачем мне брать женскую сережку?!
В этот момент звучит звонок на урок — и я бросаюсь к двери, потому что не хочу опаздывать на урок.
Вит вслед бросает:
— Люблю тебя, хоть ты и дурная... — но я уже закрываю его дверь с обратной стороны.
Пока иду по коридору в класс, понимаю: я все равно не верю ему.
Объяснение про сестру — нелогичное.
Нина живет в районе, где часто выключают воду, но что-то раньше она не приезжала к нам! А все потому, что гораздо ближе у нее есть подруги и коллеги, к которым можно забежать помыться!
Звонить ей сейчас бессмысленно: она наверняка в сговоре со своим братом.
Только вот почему сестру он предупредить успел, а любовницу — нет?!
Почему Алина так громко и так смело искала свою сережку?!
Может, была уверена, что обронила ее где-то в школе?!
Вот бы поговорить с ней...
Интересно, что она скажет?!
Будет отнекиваться или признает измену?!
В конце концов, я все равно уже себя выдала.
Надо быть быть умнее: сережку спрятать получше, не болтать об этом сразу, понаблюдать, может, найти еще доказательства, чтобы Вит не отвертелся...
Но я всю жизнь была нетерпеливая, эмоциональная, душа нараспашку, врать не умела...
А вот муж мой, похоже, просто мастер лжи.
Но ничего... я все равно правду узнаю.
И раз уж муж с первого раза признаваться не стал — расспрошу Алину.
6 глава
По расписанию и у меня, и у Алины сегодня по шесть уроков, перемены слишком короткие, чтобы затевать такой серьезный разговор, да и кабинеты наши далеко друг от друга, плюс вокруг будет много лишних ушей.
Но зато между третьим и четвертым уроком есть обед — он длится целый час!
А чтобы выиграть себе еще немного времени — вдруг мой муж уже предупредил любовницу, и она сорвется с места, как только прозвенит звонок, я и добежать до нее не успею?! — я отпускаю своих девятиклассников за десять минут до звонка.
— Вау, Марина Максимовна, спасибо! — благодарят меня ученики, а я прошу их об одном:
— Только не шумите в коридорах. Сразу спускайтесь в столовую.
Они кивают, быстро собирают свои сумки, видимо, боясь, что я могу передумать, и сматываются, а я закрываю свой кабинет и иду в сторону класса географии.
Добираюсь и останавливаюсь в коридоре.
Голос Алины слышно из-за двери.
Отлично, значит, она здесь!
Щебечет, как весенняя птичка, бодро рассказывая пятиклашкам о Монголии и пустыне Гоби, потом дает домашнее задание: прочитать два параграфа из учебника, сделать упражнение по контурной карте и выбрать тему для нового парного проекта по Азии.
— На сегодня все, — говорит она, и ровно в этот момент звенит звонок.
Ничего себе у нее точный тайминг уроков!
— Спасибо, до свидания, Алина Игоревна! — кричат пятиклашки, двигая стулья и звеня ремнями сумок.
Я специально отхожу подальше от двери: знаю, что могут снести.
Пробегая мимо, дети здороваются со мной:
— Здрасьте, Марина Максимовна! — но больше всего их сейчас, конечно, интересует обед.
Как только из класса выбегает последний ученик, я переступаю порог.
Алина стоит ко мне спиной, стирает с доски какие-то записи.
Я останавливаюсь и молча жду, сложив руки на груди.
Потом она оборачивается и, заметив меня, вздрагивает, чуть не подпрыгивая на одном месте.
Меня это почему-то забавляет.
— Напугали, Марина Максимовна! — говорит она громко, весело.
Я между тем закрываю дверь в класс и подхожу ближе:
— Простите, Алина Игоревна.
— Да ничего, ничего... Вы что-то хотели?!
— Да, хотела помочь с поисками сережки... где вы ее видели в последний раз?!
