Однако обратный рейс Вита задерживают с вылетом, и я не дожидаюсь его — засыпаю прямо с телефоном в руках.
Потом сквозь сон слышу, как он наконец заходит в нашу спальню, мягко скользит по полу, чтобы не разбудить меня, тихо ложится рядом, чистый и вкусно пахнущий после душа, чмокает меня в шею...
Какая-то часть меня борется со сном, напоминая, что у меня есть важный разговор к мужу, но я и так вся изнервничалась, испереживалась... последнее, что я помню, это как я твердо обещаю себе поговорить с ним завтра утром...
Утро понедельника начинается со звонка будильника: пора собираться на работу.
Муж уже не в постели: видимо, пошел умываться.
Отлично, значит, в ванной комнате я его и перехвачу.
Так, а где я оставила вчера эту злополучную сережку?!
Кажется, в тумбочке со своей стороны кровати...
Я заглядываю туда, но украшения нет ни в одном из ящичков.
Смотрю на туалетном столике — тоже ничего.
Начинаю мучительно вспоминать.
Может, я ее вообще в кровати оставила?!
Вот ведь растяпа невнимательная!
Я перерываю все постельное белье, потом заглядываю под кровать...
В этот самый момент в спальню заходит Вит, и его голос застает меня врасплох:
— Доброе утро, любимая, ты что-то потеряла?
3 глава
— П-привет, — бормочу я, чувствуя, как вся моя решительность поговорить с ним сразу улетучивается...
Я потеряла самый главный — и единственный, если уж совсем честно! — аргумент!
Что я теперь ему скажу?! Любимый, я нашла у нас в сливе ванной чужую сережку, но уже успела ее потерять?!
— Тебе помочь? — как ни в чем не бывало спрашивает муж.
— Да нет, я... я уже вспомнила, что оставила блистер обезбола на кухне...
— Что-то случилось? Что-то болит? — он выглядит обеспокоенным.
— Просто ПМС, не обращай внимания, живот начало тянуть...
Ну что же, это даже не ложь. Внизу живота тянет со вчерашнего дня. Месячные действительно должны вот-вот начаться, по календарю сегодня — первый день нового цикла. Надо не забыть взять с собой на работу прокладки.
— Ладно, — кивает Вит. — Но если будет нужна помощь — зови.
— Конечно, — я выдавливаю из себя вымученную улыбку, и как только он скрывается за дверью, снова ныряю под кровать в поисках сережки.
Потом еще раз проверяю все ящики тумбы и столик.
Даже фонариком смартфона свечу.
Ничего.
Тогда я бегу в ванную комнату и в кухню: может, там оставила?!
Тоже нет.
Как странно!
Не могло же все это мне присниться, в конце концов!
Я чувствую себя очень разбитой.
Практически на автомате умываюсь, одеваюсь, собираюсь на работу.
— Ты завтракать не будешь? — удивляется Вит.
— Нет, спасибо, только кофе выпью.
— С тобой точно все в порядке, любимая?
— Да-да, — киваю я и поспешно увиливаю от его объятий, потому что сережку я, может, и потеряла, но в голове уже успела закрепиться четкая мысль: мой муж мне изменяет.
И обниматься, целоваться, даже просто касаться его уже совсем не хочется.
Вечером, вернувшись домой, я продолжу поиски.
Наверняка эта дурацкая сережка закатилась куда-нибудь: под тумбу, например.
А пока — пора на работу.
Обычно мы с мужем ездим в школу вместе: он — за рулем, я — на пассажирском сидении. Паркуемся на парковке для персонала, потом я иду в учительскую или проводить занятия, а он — в свой директорский кабинет.
Но сегодня я совсем не хочу ехать вместе с ним, пускай дорога и займет всего десять минут.
Поэтому прошу Софу заехать за мной — у нее тоже свой автомобиль.
— Нам с Софой нужно обсудить совместный открытый урок у пятиклассников, — объясняю я мужу.
— Окей, — Вит улыбается. — Без проблем.
Когда я сажусь в машину подруги, она сразу спрашивает:
— Ну что, поговорила с ним?!
— Нет, — признаюсь я. — Чертова сережка куда-то запропастилась.
— Вот блин... как же так?!
— Не знаю. Вечером буду искать ее снова... А пока — едем, не хватало еще опоздать. У меня сегодня седьмой класс первым уроком, сумасшедшие детки, хочу успеть выпить еще одну чашку кофе...
— Понимаю.
Мы добираемся до школы и поднимаемся в учительскую.
Там стоит кофеварка: роскошная, дорогая, у нас дома такая же.
— Будешь что-нибудь? — спрашиваю у Софы.
— Да, латте, пожалуйста.
— Договорились, — киваю я. — А себе американо сделаю.
Вот только у кофеварки, оказывается, уже целое собрание.
Алина, наша самая юная сотрудница в педагогическом составе школы — муж взял ее на работу в августе прошлого года, всего через два года после окончания университета, — о чем-то взволнованно вещает, а все остальные столпились вокруг нее и старательно пытаются помочь.
Когда я пробираюсь к кофеварке, то слышу, как Алина спрашивает подошедшую к ней Марию Петровну:
— Мария, может быть, вы видели мою золотую сережку?! Я потеряла ее перед праздниками...
4 глава
Меня сразу как будто кипятком ошпаривает.
Неужели мой муж спит с этой малолеткой?!
Алине двадцать четыре, она всего на восемь лет старше Милы!
Алина нам с Витом в старшие дочери годится!
Сразу следом в моем сознании возникает еще одна неприятная, липкая мысль: может, именно поэтому в августе, когда ушла на пенсию Ульяна Валентиновна, наш предыдущий преподаватель географии, мой муж так быстро взял на работу эту Алину, вчерашнюю студентку?!
Мы все тогда очень удивились: у нас элитная частная школа, для приема в педагогический состав обычно требуется опыт работы не менее пяти лет, а Алина тогда всего один учебный год отработала...
— Мне дали по ней очень хорошие рекомендации, — сказал тогда Вит на общем собрании, а потом и мне лично, и все поверили, в том числе я.
Но как было на самом деле?!
Может, они уже тогда спали?!
А значит, спят уже почти целый учебный год?! А может, и того дольше?!
Как я могла этого не замечать?!
Стараясь казаться дружелюбной, я обращаюсь к Алине:
— Алина Игоревна, а как выглядела ваша сережка? Кажется, ко мне в пятницу вечером подходила одна из учениц и говорила, что нашла сережку...
— Правда? — Алина поворачивается ко мне и аж расцветает, как будто искренне верит, что я могу ей помочь.
На ее лице — ни тени сомнения, недоверия, лжи.
Прямо чистый невинный ангел во плоти.
Ее, надо признать, очень любят в преподавательской среде. Она такая милая, дружелюбная, приветливая со всеми... ну, вот и ей тем же отвечают.
А я теперь смотрю на нее и сразу представляю ее обнаженной в нашей ванне, под душем...
— Да, — я киваю. — Только она ее, кажется, в общежитие унесла, чтобы отдать сразу, если кто-то из девчонок обнаружит пропажу...
— Вот оно что... Сережка-колечко, золотая, небольшая совсем.
Ну да, описание совпадает с тем, что я нашла позавчера вечером в сливе нашей ванной...
Но нельзя же раскрыть себя при всем педагогическом составе!
Поэтому я говорю:
— Ой, нет, там, кажется, был серебряный гвоздик.
— Эх... ну, ладно, все равно спасибо, Марина Максимовна!
— Да не за что, Алина Игоревна, — улыбаюсь я, а сама думаю: вот ведь дрянь!
Я делаю кофе себе и Софе, а потом отправляюсь в класс.
У меня сегодня два урока литературы и четыре урока русского языка.
Первыми — седьмой класс.
Классы у нас, конечно, небольшие, всего по двенадцать-пятнадцать человек, не то что в школах государственного образца, где я проработала десять лет и где никогда не бывало меньше двадцати пяти фамилий в журнале.
Но конкретно этот класс — даже в составе всего тринадцати человек! — любому утрет нос!
Что сказать — трудные подростки.
