Казалось бы — почему?! Разве они, как и я, не должны быть заинтересованы в том, чтобы найти и наказать виновного?!

Однако Лидия Викторовна, которая разбирается в компьютерной теме, примерно как я в балете, считает, что источник не имеет значения, важно лишь то, что я своим ужасным руководством допустил сам факт кражи личных данных в стенах школы... а значит — плохой директор, давайте другого!

Доступа к директорскому кабинету и руководству персоналом у меня больше нет, так что долгое время мне остается лишь строить догадки.

Я подозреваю господина Кулибина — в ходе судебного процесса над ним выясняется, что по этому пункту он все-таки невиновен, — потом подозреваю Алину, которая обиделась на то, что я не собираюсь строить с ней сейчас образцовую семью с детьми, потом даже Марину... ну, потому что она-то, в отличие от меня, сразу находит язык с новым директором... так может, это именно она и поспособствовала его назначению?! Тем более что и с Лидией Викторовной у нее всегда были хорошие отношения...

Но все эти версии постепенно отметаются, а правда остается неизвестной.

Тогда, подавив в себе психологическую травму после работы с Аркадием Павловичем, я все-таки нанимаю айти-специалиста — по сути, хакера, — и требую разобраться в проблеме, только осторожно, мягко, чтобы никто ничего не заподозрил...

— Если осторожно — то потребуется время, — говорит он.

— Сколько времени?! — спрашиваю нетерпеливо. — Я же деньги плачу, в чем проблема?

— В том, что есть два способа добыть информацию, — объясняет он терпеливо. — Первый — грубый, решительный, в лоб. Но тогда школьная система безопасности, антивирус, да даже учителя информатики заметят сбои. Второй — как вы просите, мягкий, щадящий, постепенный. Соответственно, и времени потребуется больше: не день, а неделя, а то и две-три, в зависимости от того, насколько надежная защита...

— Ясно, — я киваю. — У вас три недели, больше у меня нет.

— Постараемся успеть.

— Успеешь — накину четверть от того, что уже заплатил — обещаю я, потому что уверен: деньги — лучшая мотивация.

В конце концов, нанятый мною спец все-таки выясняет источник фото.

Сначала он взламывает почту попечительского совета, находит там нужное письмо, а потом с помощью дешифраторов выясняет, с какого компьютера это отправили.

Выясняется, что это школьный компьютер, а если точнее — компьютер Иннокентия Ивановича, учителя информатики, того самого урода, что приударил за моей женой...

И сразу все становится на свои места.

Даже становится не так обидно, что мы подрались и меня уволили из школы.

Я как будто чувствовал, что с этим придурком что-то не то!

И оказался прав!

Теперь я рассказываю о своем потрясающем открытии Марине, и она тоже реагирует шоком:

— Ого! Как ты узнал?!

— Не веришь?! — фыркаю я.

— Верю, просто... ты так долго пытался это выяснить, и наконец...

— Да, толковый спец попался... на этот раз, — хмыкаю, снова невольно вспоминая Аркадия Павловича. — Ну так что, теперь ты наконец скажешь ему, чтобы отвалил от тебя?!

— Скажу, — кивает Марина. — И я правда рада, что ты выяснил, и благодарна, что поделился, но... ты ведь не думаешь, что эта информация спасет наш брак?! Я и так не собиралась заводить с Иннокентием отношения. Так что на то, что происходит между нами, это никак не повлияет...

— Ну да, конечно, я ведь всего лишь спас тебя от маньяка, — фыркаю я, с трудом сдерживая разочарование.

Я, конечно, не ждал, что она бросится обнимать меня и целовать, переполненная благодарностью, но надеялся, что это поможет мне вернуть ее, тем более что я и так уже на дне: я больше не директор и даже не учитель, меня уволили, я безработный, униженный, оскорбленный, с любовницей тоже больше не встречаюсь... может, пора бы и простить меня?!

Но Марина непреклонна:

— Не преувеличивай. И, кстати, ты расскажешь об этом Роману Валерьевичу сам, или мне рассказать?

— Делай что хочешь, — я отмахиваюсь от нее.

— Ладно, — она пожимает плечами, и на этом наш разговор заканчивается.

Я в очередной раз убеждаюсь, что ей плевать на меня, и что все мои попытки спасти нашу семью — бесполезны.

Вот уже сколько времени я ежедневно пишу и звоню ей — она отвечает редко, мало, равнодушно, иссключительно по делу, если это касается работы, наших судов или, например, Милы.

Подарки, внимание — все мимо.

Она непреклонна.

Другая давно бы уже простила, отпустила эту ситуацию, но только не Марина... упрямая, как ослица!

Нужна ли мне такая жена?!

Надо ли продолжать бороться?!

Я уже не уверен...

Зато уверен, что надо наладить отношения с дочерью. Мила меня теперь тоже игнорирует, ни на что не отвечает, трубку не берет.

Я спрашивал у Марины, что делать, она сказала лишь: время покажет.

Какое, блин, время?! Сколько его нужно?!

Я не знаю теперь, чем она интересуется, как учится, даже собирается ли идти в десятый класс!

Потому что есть у нее дурная идея, пойти после девятого в колледж на туризм.

И если раньше мы с Мариной действовали сообща, отговаривали ее, объясняли, что она должна закончить одиннадцать и пойти в университет, то теперь... кажется, моя почти бывшая женушка сдалась под натиском непослушной шестнадцатилетки и идет у нее на поводу...

А я даже наказать собственную дочь не могу!

Роман Валерьевич оказывается чертовски крепким орешком.

Вот уже два месяца я пытаюсь покорить его всеми возможными способами, но он ведет себя так, словно между нами никогда и ничего, кроме сугубо профессиональных отношений, не будет.

Первым делом, я приношу практическую пользу.

Например, сдаю пять преподавателей, которые регулярно опаздывают, особенно это касается Ольги Германовны, нашей новой училки по биологии.

А еще обеспечиваю два выговора за непрофессиональное поведение: Игорю Борисовичу — за то, что молчаливо поощрял травлю, и Калерии Дмитриевне — за то, что распивала кофе прямо во время занятий.

Валерия Валерьевича вообще привожу к увольнению: он брал взятки у родителей, обещая взамен ставить детям более высокие оценки...

Я чувствую себя настоящим супергероем, агентом под прикрытием, детективом... это, признаться, даже немного отвлекает от кошмара, который происходит в моей личной жизни... точнее, в моей личной ничего не происходит, в том и беда! Никакого официального расставания с Витом не было, но все и так ясно: нам больше не по пути. Он ненавидит меня, я ненавижу его и всю его ненормальную семейку: жену и дочь! Теперь все силы я трачу на то, чтобы соблазнить Романа Валерьевича...

Помимо того, что я помогаю ему очистить школу от человеческого мусора и наладить порядок среди сотрудников, я и сама работаю не покладая рук, максимально активно, плодотворно, разнообразно.

Постоянно придумываю новые проекты, занимаюсь с детьми в нерабочее время, таскаю их на какие-то мероприятия...

Сил тратится много, но и денежка дополнительная капает... а главное — Роман Валерьевич замечает мои старания и говорит, что я молодец!

Вот только на то, что я каждый раз прихожу в его кабинет красивая, накрашенная, надушенная самым лучшим и дорогим парфюмом, он все равно не обращает внимания.

Я строю ему глазки, флиртую... ничего.

Просто непробиваемая каменная глыба.

А теперь еще и план подвести под увольнение Мариночку Максимовну проваливается.

Вообще-то, я совершенно случайно сняла то видео.

Я и представить не могла, что слежка за самой правильной училкой в школе может привести к какому-то результату!

Я и в процессе решила, что мне, наверное, показалось, что есть какой-то иной смысл у того конверта, кроме взятки, но подумала: почему бы и нет?! Вдруг я скажу Роману Валерьевичу — и он ее уволит?!