— Любимая... — ласковый голос мужа звучит над самым ухом, и я начинаю медленно выплывать из царства Морфея. — С добрым утром! И с восьмым марта!

— Спаси-и-ибо... — протягиваю я. — Доброе утро, любимый!

Поворачиваюсь к нему лицом, сладко потягиваюсь, а он уже вручает мне огромный букет розовых тюльпанов.

— Какие красивые! — восхищаюсь я. — А какой аромат!

— Да, Мила тоже оценила, — улыбается Вит. — Я ей такие же подарил, только букет поменьше.

— Она что, раньше меня проснулась?!

— Сам удивлен.

Обычно по выходным дочь спит до упора, до полудня, а то и дольше... Сейчас же на часах — всего десять утра.

Но тем лучше: больше времени проведем вместе, потому что вечером муж улетает в Москву.

Завтра утром, девятого марта, в воскресенье, у него встреча со столичными спонсорами нашей школы.

Вот не могли ведь до понедельника подождать!

Зачем устраивать бизнес-встречу в выходной день?!

Мы с Милой и так всю предыдущую неделю провели в Краснодаре у моей мамы, очень соскучились.

И вот — опять разлука... к счастью, в этот раз — всего на сутки.

Полчаса спустя, умывшись и перебравшись в гостиную, я спрашиваю у мужа:

— Какие планы на сегодняшний день? — потому что точно знаю, что планы есть. Без них вот уже двадцать лет брака ни один праздник не обходится. Муж обожает делать для меня сюрпризы и подарки.

— Я забронировал для нас столик в твоем любимом ресторане. А еще... — он, как фокусник, достает откуда-то огромную подарочную корзину.

— Ого! — я радуюсь, как ребенок. — И что у нас здесь?!

Начинаю разбирать: конфеты, соль для ванны с лепестками роз и новые беспроводные акустические наушники — именно те, про которые я ему говорила, когда две недели назад сломались старые...

— Ты знаешь, что ты — самый лучший муж на свете?! — спрашиваю я, закидывая руки ему на плечи, прижимаясь всем телом и глядя в любимые глаза.

— А как иначе, если у меня самая лучшая жена на свете?! — улыбается он в ответ.

В этот момент в гостиную заходит Мила.

Увидев нас целующимися, она, как и положено шестнадцатилетнему подростку, закатывает глаза и фыркает:

— Что, опять?!

— И тебя с праздником, дочь! — смеюсь я.

— Мам, пап, я в шесть вечера собираюсь к Машке... с ночевкой.

— Звучит, как будто ты не разрешения спрашиваешь, а ставишь нас перед фактом, — хмыкает Вит.

— Ма-а-ам? — дочь переводит взгляд на меня.

— Сегодня праздник — поэтому можно. Но папа прав: в следующий раз, пожалуйста, отпрашивайся, а не решай все заранее сама.

— Ла-а-адно, — протягивает Мила, снова закатывает глаза и скрывается в коридоре.

— Ну что, завтрак, прогулка и ресторан? — спрашивает муж.

— Ага, — я киваю.

День проходит прекрасно, но в шесть часов вечера я остаюсь в квартире одна: муж уезжает в аэропорт, дочь убегает к подружке.

Руки и мозг, конечно, так и тянутся к чему-нибудь полезному: то ли в квартире прибраться, то ли планы уроков на следующую неделю почитать...

Но я решаю для себя: праздник еще продолжается, надо отдыхать! — и достаю из мужниной подарочной корзинки морскую соль с сушеными лепестками роз.

Набираю ванну, насыпаю соль, приглушаю свет, ставлю специальный столик для ванны, а на него — планшет с любимым фильмом, бокал сока и коробку конфет...

Я просто обожаю лежать в ванне.

Вот и сейчас провожу в ней почти полтора часа, время от времени добавляя горячей воды, чтобы не замерзнуть.

Лепестки роз источают изумительный аромат! Да еще и, говорят, для кожи полезны: смягчают, увлажняют, напитывают витаминами.

Но когда заканчиваются вторая серия и коробка конфет, я решаю, что пора перебираться в постель, вытаскиваю пробку из слива ванной и ставлю вместо нее сетку-фильтр, чтобы в трубу не уплыли размокшие лепестки.

Сама выбираюсь на кафельный пол, вытираюсь полотенцем, убираю столик, уношу бокал и пустую коробку, начинаю сушить волосы феном...

Минут через десять понимаю, что вода уходит очень медленно.

Выскабливаю из сетки налипшие розовые лепестки, остальные вылавливаю с поверхности пальцами.

Не помогает.

Зная, что муж и дочь вечно забывают про сетку и засоряют слив своими волосами, я решаю воспользоваться вантузом.

Несколько активных движений, нагоняющих воздух в трубу, и на дно ванны выпрыгивает комок волос.

Ну вот, так я и знала!

Надеваю резиновую перчатку, достаю этот ком из ванны, чтобы бросить в мусорку... и вдруг чувствую пальцами, что внутри есть что-то твердое.

Нащупываю, вытаскиваю, выпутывая из сплетения волос...

Сережка-кольцо. Незнакомая какая-то. Точно не моя.

Первая мысль — что это сережка Милы.

Вот только сережка золотая, а дочь предпочитает совсем иные украшения: серебро, черненое серебро или вообще хирургическую сталь.

У нее маленькое колечко в носу и штанга в языке, а еще она носит минималистичные чокеры, браслеты и кольца.

Уши у нее тоже проколоты, но там вот уже три года неизменно стоят только маленькие гвоздики.

Можно, конечно, уточнить у нее, но что-то подсказывает мне, что это не имеет смысла.

Во-первых, дочь точно скажет, что это не ее.

А во-вторых, тоже задастся вопросом: а чье тогда?! — и наверняка спросит об этом у отца.

А Вит... ну, если это сережка его любовницы, то он, конечно, попытается поскорее замести следы...

Так. Стоп!

Я что, только что подумала, что у моего мужа есть любовница?!

О боже, кажется, да, именно об этом я и подумала...

Ну, а как еще объяснить чужую женскую золотую сережку в сливе нашей ванны?!

Тем более что нас с Милой неделю не было дома!

Мало ли чем он здесь без нас занимался, мало ли кого приводил!

Кручу-верчу золотую сережку между пальцами и думаю: позвонить мужу прямо сейчас или подождать до завтра?!

В итоге решаю посоветоваться с Софой.

Она не единственная моя подруга, но единственная, кто тоже работает в «Scholars' Haven». Мой муж — наш директор. Софа — единственная из моих подруг, кто тоже ежедневно видит его и может что-то знать.

Впрочем, если бы она знала, неужели не рассказала бы мне?!

Софа приезжает ко мне домой следующим утром.

Муж в это время как раз на встрече в Москве, Мила еще не вернулась с ночевки.

Я показываю подруге сережку и говорю:

— Я нашла это в сливе ванны. Она точно не моя и вряд ли Милы.

— Думаешь, Вит изменяет тебе?! — почему-то шепотом спрашивает Софа, хотя в квартире мы одни.

— Не знаю, — пожимаю плечами, хотя где-то глубоко внутри уже все прекрасно знаю и понимаю.

— Спроси у него, как только вернется. Лучше — лично. Не по телефону.

— Да, ты права, — я киваю, а потом, помедлив пару мгновений, задаю еще один вопрос: — Ты в последнее время не замечала за Витом ничего... странного?

— Ты имеешь ввиду, ничего такого, что могло бы означать, что он изменяет? — уточняет подруга.

— Ну... да. Может, ты видела, как он воровато оглядывается, прежде чем ответить на чье-то сообщение, например...

— Не видела, — качает головой Софа. — Но это ничего не значит. Мужчина годами может изменять и скрывать это. Ты должна поговорить с ним, вот и все.

Поговорить — вот и все.

Да только не так-то это просто.

Я как будто боюсь рвать последнюю нить между нами.

Ведь пока я не показала ему эту сережку и не спросила, откуда она в сливе нашей ванны, между нами все хорошо, между нами мир и любовь, как и предыдущие двадцать лет нашего брака.

Но как только мы поговорим — все изменится, скорей всего — навсегда.

И все-таки я твердо решаю: скажу ему сразу же, как он приедет.