И, поэтому, меня не извлекут, и не откроют капсулу, а спустят на меня всех собак, чтобы прикончить в одном из слоёв этого Лабиринта, откуда мне придётся потом самостоятельно найти выход.

Я дергаю за ещё одну цепь. Она поддаётся с трудом. Заякорилась, как надо, и я тяну её из последних сил, будто стараюсь выдрать корабль из трясины.

Раз!

Раздается треск. Боль пульсирует, как сумасшедшая, и я извлекаю из себя последнюю связь с ограничивающей меня программной оболочкой из внешнего мира.

Теперь я здесь сам по себе. Один в поле и, при этом, — воин!

Надрывный голос Системы сразу же обрубается, будто его здесь никогда и не было, и вокруг меня воцаряется мертвая тишина, а прямо передо мной я вижу такие, немного неровные предметы, напоминающие кубики графитового цвета с серебристым оттенком.

Они висят в пространстве. Крутятся, вертятся, хаотично перестраиваются, как в головоломке, и вращаются вокруг своей оси, на небольшом расстоянии друг от друга.

Я догадываюсь, что я вижу своё сознание, которое избавилось от блокировки и контроля со стороны Системы.

Это — моя исходная версия. Так сказать — чистовик, который я принёс сюда. И, теперь, мне нужно перестроить его под условия Сотканного мира, чтобы стать над остальными.

И я делаю это. Просто произвожу такие движения руками, с видом от первого лица, точно хочу изменить конфигурацию этих кубиков.

Взмах!

Сегменты перестраиваются. Одни уходят вниз, другие поднимаются вверх. Остальные перемещаются по горизонтали, слева-направо и справа-налево, крутятся, меняя свои грани.

Со стороны это похоже на сборку адского кубика Рубика, а я, всё увеличиваю и увеличиваю скорость этой перестройки своего сознания.

Мои руки так и порхают в воздухе, как у дирижёра, сами по себе, по замысловатой траектории, словно заданной некой программой, вложенной в мой разум.

Хаос, который обретает строго заданную форму.

Наконец, я заканчиваю эту переделку, и элементы сцепляются друг с другом, жёстко садясь на свои места, как будто вставляясь в пазы.

Теперь кубики составляют прямоугольный монолит, такой каменный блок, без щелей и просветов между гранями.

Этот черный обелиск висит передо мной, и, медленно вращается вокруг своей оси, а его мрачные грани тускло вспыхивают белым неоновым светом.

«Я, на самом деле это сделал? — думаю я. — Действительно перестроил сознание под условия этого места? И, всё это не сон, и — не бред сумасшедшего, а новая реальность? Новая реальность Сотканного мира?»

Остаётся только это проверить. Я хотел получить датчик движения, даже скорее — датчик присутствия тварей.

Это не может быть электронная приблуда, которая реагирует на изменения окружающей среды, или присутствие запаха с вибрацией.

Здесь рулит — иная физика! Чуждая всему человеческому и, поэтому, нельзя подходить к ней со своими правилами.

Я должен понять, как это работает в Лабиринте Бесконечности. Увидеть этот мир глазами тех тварей, которые в нём обитают. И, если здесь всё взаимосвязано друг с другом, а каждая часть этой вселенной, одновременно является и отдельным существом, и частью всеобщего организма, то, между всем и всеми, здесь, должны быть связи — нити, которые сплетают эту ткань в единое целое, как нервные окончания.

«Паутина! — возникает у меня в мозгу. — Это должно быть, чем-то вроде паутины, только в мегалитических масштабах! И, если я уловлю эти незримые нити, то, по их колебаниям я, как паук, смогу определить, с чем я имею дело! Расстояние до цели. Её конфигурацию и прочие особенности! Воистину, я нахожусь в Сотканном мире!»

Думаю, именно так меня и нашла та — первая тварь с молотом, которая неотступно шла за мной по бесконечным туннелям Лабиринта и размозжила мою голову ударом кувалды. Теперь — мой черёд оторваться по полной! Писец вам всем!

Как только я об этом подумал, как меня мгновенно выбрасывает из моего же подсознания в реальность Сотканного мира, на Свалку.

Бах!

Я оказываюсь там, где я и стоял, с оружием в руках, в тумане. Вот только, само пространство изменилось. Радикально преобразилось, да так, что мне хочется воскликнуть:

«Теперь я вижу ЭТО! Я вижу… ЭТО, чтоб меня черти разорвали!»

И я улыбаюсь, совсем, как безумец, который решил, что его час настал…

Моё зрение. Оно стало другим. Изменилось, будто получило иную надстройку. Скрытый диапазон, который раньше для меня был заблокирован. Пока я был человеком.

Сейчас я вам покажу, что я сейчас вижу.

Прямо передо мной, как бы в воздухе, висит паутина — точнее — тончайшие нити. Сотни, тысячи нитей. Миллионы! Да им просто нет числа! Бесконечное число нитей, сплетённых вместе в хаотичную сеть, типа нервной, которая уходит от меня, пронзает туман, и простирается всё дальше и дальше, пока не исчезает из вида.

Я кручу головой, и сеть, тоже движется, меняется. Нити перестраиваются. Одни натягиваются, а другие исчезают, и, на их место, приходят другие.

Всё это похоже на то, как если бы надел шлем дополнительной реальности, только реальности Сотканного мира.

Я, по-прежнему, целюсь из оружия в туман, и вижу пространство через эту паутину, которая разделила Свалку на множество небольших секторов — ячеек, в каждой из которых есть свой символ, похожий на рунический знак.

«Это, — думаю я, — скорее всего порядковые номера, чтобы я мог определить в какой из зон находится… Что находится?.. — и сам себе отвечаю. — Враг мой!».

Точняк!

Секторы в этой паутине, они… как бы вам это описать? Мёртвые. Ничем не подсвечены. Просто блёклые картинки цвета серой плоти с белёсыми прожилками у меня перед глазами. Десятки тысяч объёмных, 3Д-картинок, со своими номерами. Они, будто полупрозрачны, и я вижу сквозь них всё, что находится на Свалке, словно у меня теперь фасеточное зрение, как у насекомых.

Интересно? Как этим пользоваться, а?

А вот я сейчас это и проверю!

Медленно кручусь, стоя на месте. Делаю полукруг, целясь из дробовика в туман, тщательно следя за показаниями в паутине.

«Мёртвая. Мёртвая, — шепчу я, наблюдая за ячейками, — ничего, снова ничего, — я уже начинаю разочаровываться в этой приблуде, как… — Вот оно! Попался, сучара!»

Едва я совершаю почти полный оборот, и навожу ствол на мрачную биомеханическую громаду, которая находится от меня метрах в тридцати, как, одна из ячеек в паутине меняет свой цвет на грязно-бордовый, такой, знаете, мясной, и она начинает едва заметно дрожать.

Символ в ячейке тоже начинает мерцать — сигнализировать мне, что в этом секторе, кто-то есть.

Эта вибрация передаётся по струнам ко мне, и я реально ощущаю себя пауком, который находится в центре своей паутины, и ждёт, когда жертва попадёт в его сеть. Только здесь — я — подвижный охотник.

Не убирая пальца со спускового крючка, я начинаю медленно, очень медленно и осторожно идти к отмеченному сектору.

Биомех, тоже, будто очнувшись от сна, семенит за мной.

Чем ближе я подхожу к ячейке, тем сильнее становится вибрация паутины. Остальные сектора уходят на второй план, а тот, к которому я приближаюсь, надвигается на меня. Увеличивается в размерах. Немного меняет свой цвет, но более кровавый, такой, как отбивная, с сеткой венозных прожилок.

Иду дальше с утроенной бдительностью.

Чем ближе я подхожу, тем более объёмной становится картинка. Она, сама собой, видоизменяется, как бы срастается с той биомеханической конструкцией, где притаился монстр, и, в этой ячейке я замечаю, в левом верхнем углу призрачный контур неведомой твари.

Она явно затаилась в, какой-то щели, в виде полости, в этом циклопическом сооружении.

Я останавливаюсь. Смотрю на существо. Оно не двигается. У него не бьётся сердце. Нет теплового контура, но, тем не менее…

«Я тебя вижу! — говорю я про себя. — Я тебя вижу, тварь!»

Догадываюсь, как работает паутина. Каждое существо в этом мире, включая и меня, занимает определённый объём. И эта сеть, когда я её набрасываю, как бы сканирует всё вокруг, и ищет аномалию в пространстве, то, чего в этом месте не должно быть, отделяя на, каком-то мне ещё непонятном уровне, обычную железяку или механизм от реального монстра, выделяя его из общей массы и, подсвечивая его для охотника.