Боль! Боль! Боль!

Она пожирает меня также, как и Червь, который уже почти заполз в рану в моём животе, и снаружи торчит только его хвост.

Я пытаюсь ухватиться за него пальцами правой руки, но это — всё равно, что пытаться поймать угря, которого обильно намазали маслом.

Он ускользает! Сука!

Червь полностью заползает внутрь меня, и я чувствую, как эта тварь извивается там… — под моей плотью.

Он проталкивает себя между кишками, а затем… Затихает, чтобы через несколько секунд вонзить свои зубы в моё сердце!

По крайней мере, мне именно так почудилось, будто у меня в груди, сначала, что-то разорвалось, а потом я почувствовал нестерпимое жжение, словно в меня залили кислоту, а во рту появился горчащий привкус меди.

Всё это время Айя стоит рядом и смотрит на меня не мигая, как на подопытное существо.

Мне кажется, что она даже не дышит и превратилась в истукана, будто её отключили от внешнего источника питания.

Но… вот её глаза. Они, как бы светятся изнутри, а её зрачки медленно расширяются, как при выбросе адреналина в кровь.

Бах!

Боль теперь разливается по всему моему телу. Проникает в каждую клеточку и заставляет меня раскрыть рот в гортанном крике. Почти животном вопле! Словно я, тем самым, хочу исторгнуть из себя тварь, которая пожирает меня заживо!

На моих губах выступает кровавая пена, а из угла рта тянется тонкая нить слюны.

А я-то думал, что я знаю, что такое настоящая боль, а на самом деле оказалось, что — ни черта я не знаю!

«То, что сейчас со мной происходит — нечто запредельное! Никто не сможет выдержать подобного! Слышите! Никто! Ни одно живое существо! Только если… — я холодею от этой мысли, — я уже мёртв, а вокруг меня… Всё это… Ненастоящее. А некая симуляция, иллюзия, в которую я поверил!»

Я продолжаю размышлять дальше, и это, хоть на чуть-чуть, но позволяет мне отвлечься от пытки, когда тебя сжирают изнутри.

«Да… нее… Не может быть! — думаю я. — Слишком всё реально. Даже боль. Если только Сотканный мир уже не перекроил меня по своему образу и подобию, превратив в существо, которое, когда-то было человеком».

В этот момент боль достигает своего пика, наивысшей точки, и, когда мне уже думается, что дальше ей расти уже некуда, иначе бы моя нервная система давно бы меня отключила, чтобы мой разум не сошел с ума, боль становится сильнее. Нарастает, как девятый вал, и полностью меня поглощает, заключая в свои смертоносные объятия.

— Терпи! — внезапно говорит мне девушка. — Терпи, если хочешь пережить это! Сейчас Червь встраивается в твой организм на клеточном уровне. Становится частью тебя! А затем, у тебя будет всего два варианта развития событий. Или вы станете с ним одним целым, либо ты умрешь, после того, как Червь впрыснет в тебя нейротоксин. И, тогда, ты превратишься в корм! — Айя усмехается, и дреды на её голове (или всё же щупальца?) едва заметно шевелятся, как потревоженные змеи. — Станешь колыбелью для новой формы жизни!

— Как… — произношу я, еле ворочая языком, — как это работает, чтоб тебя⁈

— После того, как произойдёт слияние, — продолжает Айя, — Червь запустит перезагрузку твоего организма, через твоё убийство. Что-то вроде рестарта компьютера, как после установки новой программы. Как я тебе уже и говорила, если ты переживёшь это, то воскреснешь, реально восстанешь из мёртвых, либо сдохнешь. Червю без разницы. Он в плюсе в любом случае и продолжит своё существование, так, или иначе. Для Червя — это, вроде проверки на совместимость. Подходишь ты для него, или нет, в качестве его носителя. Точнее — внешней оболочки, которую он занял. Слабые и хилые ему не нужны. Только лучшие особи этого мира!

— Почему… — я стараюсь говорить, как можно короче, чтобы экономить силы, — ты не рассказала мне об этом раньше?

— А, тогда, ты бы пошел на это? — отвечает мне девушка вопросом на вопрос. — Не думаю!

— Сколько… — шепчу я, — сколько мне ещё осталось?

— Уже скоро, — Айя смотрит мне в глаза и, мне кажется, что они у неё подозрительно блестят, будто ей не всё равно, что сейчас со мной происходит.

Жжение в моём теле сменяется на леденящий холод. Мороз бежит по венам. Проникает в мозг. Боль уходит на второй план и у меня всё плывет перед глазами.

Я вижу девушку, как в тумане. Её тело подернуто дымкой, и она, словно исчезает, истаивает, как утренний туман, будто Айя — ненастоящая.

— Ты… — спрашиваю я её, понимая, что у меня есть такой нехилый шанс больше никогда не проснуться, — ты тоже прошла через это?

— Да, — нехотя отвечает мне девушка, — в своё время.

Меня тянет в сон. Видимо, — это началось действие нейротоксина. Мои глаза сами собой закрываются, и, напоследок, я задаю Айе вот такой вопрос:

— Если я выживу, мы с тобой ещё встретимся?

— А ты, что, хочешь пригласить меня на свидание? — выдаёт Айя, сверкнув своими глазищами, будто я с ней флиртую.

— Как вариант, да, — отвечаю я, ловя себя на мысли, что я веду себя более, чем странно, для человека, жизнь которого висит на волоске, да ещё и по вине этой сучки!

— Ты всегда такой? — спрашивает меня девушка и, не дав мне ответить, продолжает:

— А теперь, серьёзно и, о действительно важном! Если ты выживешь, то между нами, навсегда, установится некая связь, через моего Червя, часть которого теперь передалась и тебе. Чтобы тебе было проще понять — пусть это будет, что-то вроде вируса. А это означает, что наши пути в Лабиринте Бесконечности этого мира, ещё могут пересечься, при условии, если так будет угодно судьбе! Прощай!

Я почти не слышу последние слова девушки. Они доносятся до меня, как бы из невообразимой дали.

Мои веки окончательно смеживаются и я, теперь, на самом деле, проваливаюсь в бездну. Навстречу славе или забвению.

Тьма. Снова тьма. Бесконечная и беспощадная. Она окружает меня со всех сторон. Поглощает меня, как чёрная дыра, из которой нет выхода.

Но… я всё ещё себя ощущаю. Понимаю, что я — это я. Вопрос лишь в том, где я нахожусь на самом деле?

Я умер? Или завис в неком Лимбусе. Исходной точке, откуда меня отправят на переработку на корм, или же я воскресну?

Этого я не знаю. Я только могу ждать. Ждать и верить, что мой организм переварит нейротоксин и я оживу, а не стану очередной жертвой Сотканного мира.

Если, конечно, всё это не было частью игры и глобальной задумкой Некто.

Секунды сливаются в минуты, и они мне кажутся вечностью, будто уже прошли года, десятилетия, если не столетия, и, кто-то из Высших, ещё не решил, что со мной делать.

Всё это звучит, конечно, странно. Мой мозг работает рывками, как сломанный кинопроектор, который резко проматывает пленку, и на экране демонстрируются хаотичные картинки, из которых уже не понять, что происходит на самом деле.

Память, как рваная простыня. И это меня жутко бесит.

От нечего делать я начинаю считать.

Один, два, три… десять… сто… тысяча… десять тысяч…

Мне кажется, что этому не будет конца.

'А может быть такое, — думаю я, — что я действительно умер? Не в своём воображении или в чужом мозге, а в реальности? И от моего тела отделилось чистое сознание, которое теперь существует само по себе в некой иной реальности, в то время, как моя плоть давно сгнила, съедена и обратилась в прах? Стала частью Сотканного мира? Одной из его молекул в его бесконечном стремлении поглотить то, что осталось от древних?

Думая об этом можно сойти с ума. Реально свихнуться, так и не пройдя этот уровень.

Я пытаюсь осознать, есть ли у меня конечности. Руки, ноги, туловище, голова и остальное.

Не чувствую! Ничего не чувствую! Ни боли, ни страданий, ни сожаления или раскаяния.

Если так выглядит смерть, то это — самое необычное описание из всех, что я слышал до сих пор.