Засовываю указательный палец в образовавшуюся прореху и… натыкаюсь на металл.

«Ах ты ж… млять!»

От досады мне хочется выть.

«Думай! Что ещё?» — приказываю я себе.

Ощупываю стенки капсулы дальше, ведя рукой вдоль крышки, как мне кажется, по ходу кабелей.

Вдруг, пальцы натыкаются на неровность под обивкой. Что-то вроде шва, немного выпирающего над основной поверхностью.

Вдавливаю в него ногти, уже не обращая внимания на острую боль. Поддеваю обшивку. Она, нехотя, поддаётся.

Рывок!

Материал рвётся с тихим треском. И я тяну это лоскут, извернувшись в капсуле, как эмбрион в чреве матери, едва не свернув себе шею и упёршись лбом в крышку.

Так!

Бинго!

Под обшивкой я нащупываю пучок толстых кабелей в гофрированной оболочке.

Ещё бы ко мне вернулось зрение, совсем было бы хорошо!

Один из кабелей толще остальных. Закреплен хомутами, и, судя по всему, он тянется от изголовья капсулы, куда-то вниз, к ногам, а дальше уже к оборудованию.

Явно силовой.

Запускаю под него пальцы. Пропихиваю в щель ладонь. Сжимаю его, и, чуть натягиваю.

Моё план прост — я хочу выдрать его из гнезда, чтобы обесточить капсулу. Как мне кажется, в этом случае, или запустится сирена, типа возникла аварийная ситуация, и сюда прибегут эти тыквоголовые. Или же крышка сама откроется, чтобы я мог выбраться наружу. Должен же быть здесь предусмотрен запасной план!

«Эх… — я аж мечтательно зажмуриваюсь, представляя, с каким удовольствием я набью всем этим умникам морды! Уж, тогда, держите меня семеро!»

Я тяну кабель ещё сильнее, как, у меня в ушах, раздаётся механический голос из динамиков капсулы:

— Внимание! Обнаружено несанкционированное вскрытие обшивки! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и необратимые повреждения системы жизнеобеспечения! Ничего не предпринимайте! Повторяю! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и повреждения системы жизнеобеспечения! Дождитесь технической службы!

«Странно, почему этот бот ничего не сказал, что и меня может ударить электрическим током? — думаю я. — У них, что, капсула важнее нейронафта? Или… —даже не хочу об этом думать. — Меня уже списали? Типа, чего волноваться о дохляке? Да, на, выкусите!»

Я стискиваю зубы.

«Это — мой единственный шанс выбраться отсюда».

И, я решаюсь…

Я выдираю кабель из гнезда резким движением руки. За один раз. Прям, со всей дури, будто тяну за корабельный канат.

Бах!

Раздаётся оглушительный треск. По моей руке пробегает волна боли. Меня бьёт током, а мышцы сводит судорогой.

Хорошо, что гель не проводит разряд, а то бы я сейчас устроил бы себе электрическую ванну. Но, и того, что я испытываю сейчас, мне хватит с избытком!

Кажется, что сердце, сейчас, выскочит из груди. Ощущение такое, будто меня разрывает на несколько частей, а руку жжёт, словно я засунул её в печь.

Я, рефлекторно, откидываюсь на спину, и сильно ударяюсь затылком об стенку капсулы. В глазах темнеет, а в ушах звучит только нарастающий гул.

С трудом разжимаю стиснутые челюсти, и, ощущаю, как во рту скрипит крошево от зубов.

И… млять, больше ничего не происходит!

Только снаружи, до меня, едва-едва, сквозь звукоизоляцию капсулы, доносится надрывный писк.

Пииии…

Будто издыхает некое силовое оборудование.

Я уже начинаю думать, что зря я вытащил кабель, и нужно было подождать ещё. Может, кто-нибудь, да и пришёл бы, как… на меня накатывает удушье.

Словно мне перекрыли подачу воздуха.

«Вот, я и доигрался! Теперь, я точно, сдохну! Сам себе устроил апокалипсис!»

Я открываю рот. Жадно хватаю ускользающие крупицы кислорода. Делаю судорожные глотки.

Ааап… Ааап… Ааап…

Как рыба, выброшенная на берег.

Толку от этого нет!

Я умираю!

Уже в который раз!

Только сейчас, всё по-настоящему. И меня не спасёт Червь, и симбионт заново не запустит моё сердце.

Ааап… Ааап… Ааап…

Воздуха нет.

Моё сознание затухает. В ушах гудит, как в трансформаторной будке.

Теперь я знаю, что ощущают утопленники.

Хочется сделать вдох, но, не могу!

Я разеваю рот, и меня поглощает тьма, в которой тускло трепещет пламя свечи, которое задувают невидимые губы.

Надрывный пииии… прекращается, будто звук отрезало, и я вырубаюсь, будто меня отключили от источника питания.

Всё, доигрался…

Внезапно, раздаётся громкий щелчок. Появляется шипение. Давление геля ослабевает, и, судя по булькающему звуку, он начинает стекать через дренажные отверстия.

Крышка капсулы дёргается. Потом, медленно, рывками, приподнимается с протяжным воем давно не обслуженной гидравлики.

Холодный воздух ударяет мне прямо в лицо. Я срываю маску и жадно глотаю кислород.

Он пахнет металлом, плесенью, затхлостью и, чем-то сладковатым, гнилостным, но он — настоящий, и кажется мне слаще мёда.

Я выбрасываю своё тело из капсулы. Буквально вываливаюсь из неё, как из ванны.

При этом, мне, почему-то показалось, что она стоит, как-то по-другому.

Завалилась, что ли?

Из моего тела выдираются кабели. Я, нехило так приложившись об твёрдый пол, слышу, как на него выливается гель из капсулы.

Кап… Кап… Кап…

К горлу подкатывает тошнотворный ком, и меня, тут же выворачивает наизнанку.

Я блюю. Долго. Надрывно. Обильно. Каким-то кисляком, с чувством полной уверенности, что из меня сейчас вылезут все кишки.

Наконец, эта экзекуция прекращается, и я утираю рот рукой в гидрокостюме.

И знаете, что самое хреновое во всей этой ситуации? Я, до сих пор, не вижу!

Чёрт!

Только образы перед глазами. Смутные, размытые.

Улавливаю границу света и тьмы.

Ощупываю поверхность вокруг себя.

Она холодная, каменная. Значит, я точно нахожусь на подиуме, на котором находятся капсулы.

Пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются. Дикая слабость!

Снова падаю и лежу на животе.

Дышу.

Уже хорошо.

Продолжаю дышать. Глубоко. Судорожно хватая ртом воздух, будто впервые в жизни. Лёгкие горят. В груди, что-то хрипит, но я дышу. И это сейчас — главное.

Так проходит несколько минут.

Не шевелюсь, тупо прихожу в себя, будто вернувшись к жизни из царства мёртвых.

Постепенно, зрение ко мне начинает возвращаться.

Сначала я вижу только контуры. Тёмные пятна на тёмном фоне и едва заметные блики. Потом — оттенки серого, как на старом экране телевизора.

Мир проступает медленно, будто некто, осторожно, добавляет ему чёткости и резкости.

Моргаю.

Ещё раз.

И ещё.

У меня перед глазами плывут разноцветные круги, но, постепенно, они рассеиваются.

Я вижу пол. Грязный, липкий. Покрытый коркой засохшей слизи. Рядом со мной разлита лужа геля из капсулы. В ней плавают обрывки проводов и, какие-то мелкие детали.

Снова пытаюсь встать.

Мои руки дрожат, мышцы не слушаются, будто я провёл в капсуле целую вечность.

Упираюсь ладонями в пол, отталкиваюсь, и, всё равно, падаю на колени.

Ещё одна попытка.

На третий раз мне удаётся подняться, цепляясь за край капсулы.

Оглядываюсь.

— Что здесь нафиг произошло? — шепотом произношу я, с трудом узнавая место, откуда я погрузился в Сотканный мир.

Помещение, где находится машина переноса сознания, сильно разрушено, будто здесь случилось землетрясение.

Пространство, едва-едва, подсвечивает тусклый свет одной единственной неоновой подсветки. И оно мне напоминает склеп.

В темноте, плохо видно, да и со зрением у меня, ещё не всё в порядке.

Но, я вижу, что стены потрескались. Как бы сдвинулись со своих мест.

Сквозь трещины проросли странные наросты. Полупрозрачные, с фиолетовым отливом, похожие на те, что были в Сотканном мире.

Пол, по самый подиум, на котором находятся капсулы, вместе с тремя ступенями, затоплен вязкой субстанцией, похожей на болотную трясину.