Я сглатываю горчащую слюну. Я снова узнал то, что было сокрыто от других, от тех, кто никогда не дошел до того уровня, на котором я сейчас нахожусь в Сотканном мире.

Пытаюсь сформулировать для себя, что происходит у меня в голове. Складываю всё, как на полки, и выдаю следующее:

«Все живые существа для Сотканного мира и для города Древних — это пища, состоящая из двух слоёв — внешнего, который идёт на корм туннеля, и внутренний, который даёт энергию этому миру. Каждая из жертв! А сколько их было за миллионы, если не миллиарды лет существования этой тёмной вселенной? Бессчётное множество! И это, — круче, чем ядерная энергетика. Безотходное производство. И я сейчас прикоснулся к этой тайне, чтобы выйти на следующий этап своего развития!»

А теперь…

Я решаю действовать так, я будто раздваиваюсь. Одна моя часть остаётся здесь, подключенная к энергетическому слою, а вторая снова выходит из скрытого слоя, вернувшись в своё тело, точнее, вынырнув из своего сознания в реальный мир.

Бух!

Я пробиваю слой из оружия. Выпрыгиваю из него, едва не свалившись на голову тварей, которые меня уже потеряли.

Замечаю, как на меня посмотрела Айя. У неё округлились глаза. Она, мне, что-то прокричала, но я уже не слышал, что именно. У меня заложены уши, а руки действуют сами по себе, а из внутреннего мира, и я это чувствую, за мной тянется шлейф из чистого электричества — моя невидимая связь с миром теней.

И, теперь, я оторвусь по полной!

Я сжимаю рукоятку Разрушителя и придавливаю спуск.

Меня, мгновенно, пробивает сильнейший разряд, от чего у меня едва не останавливается сердце.

Вокруг меня возникают электрические разряды. Они оплетают моё тело, как энергетическим коконом и я активирую режим залповой стрельбы.

Оружие вибрирует в моих руках. Ствол ходит туда — сюда. Из него вылетают шаровые молнии, а перед каждым монстром одна за другой возникают чёрные дыры.

Пять! Шесть! Семь! Восемь! Девять! Десять!

Скорострельность просто невероятная!

Это — круче, чем штурмовая винтовка с увеличенным магазином. Ведь я уничтожаю само пространство, отправляя в провалы тварей, откуда они больше не вернутся, и станут кормом уже для меня. Подпитывая Разрушитель, чтобы я убивал их сородичей.

— Давай! — ору я уже во всё горло, войдя в раж. — Сдохните! Сдохните твари! Что, и ты тоже хочешь получить? На! Сука! На!

Я стою на месте. Разворачиваю корпус по кругу, как пулемётную турель, и веду стволом по дуге, из которого, одна за другой, с безумной скоростью, вылетают сгустки энергии.

Воронки пульсируют, притягивая к себе чудовищ. Те пытаются сопротивляться, сплетают свои щупальца, пытаются вырваться из пространственного разрыва, но им уже ничего не может помочь.

Один за другим монстры исчезают в чёрных дырах, которые, затем, схлопываются с тихим хлопком, оставляя после себя лишь едва заметную вибрацию в воздухе, и искажения, как в кривом зеркале.

Наконец, последний монстр растворяется в пространстве.

Воздух тоже успокаивается. Искажения исчезают, если они вообще были.

Я тяжело дышу. Убираю палец со спускового крючка и опускаю Разрушитель стволом вниз.

Оружие всё ещё гудит, как трансформатор, но, постепенно, отключается, будто с него сняли напряжение.

— Вот так, — я оборачиваюсь к Айе и Пауку и улыбаюсь. — дело сделано!

Айя мне не отвечает. Только смотрит на меня, широко раскрыв глаза от удивления. Паук тоже не двигается, только издаёт короткий механический звук — типа: «Отлично!».

— Впечатляет, — наконец произносит девушка. — Я и не думала, что это оружие способно на такое!

— У него ещё много сюрпризов! — я похлопываю Разрушитель по бионическому корпусу.

Айя подходит ко мне, и протягивает мне сферу.

Я её забираю, задумываюсь на секунду, и снова делаю то, что вы бы назвали безумием.

Поднимаю сферу на вытянутой правой руке. Пристально на неё смотрю, заметив, что те твари — с фасеточными глазами, стоят на отдалении от меня, и, в общем, не отсвечивают, чтобы, если что, не попасть под раздачу.

— Что ты делаешь? — внезапно говорит мне Айя.

— Изменяю её конфигурацию, — быстро отвечаю я, — хочу провернуть один фокус.

— Ты, что-то задумал⁈ — голос у девушки дрожит. — Я же тебе говорила, что сфера не примет заёмную энергию!

— А я ей дам свою! — резко отвечаю я. — Не мешай, а то мы попадём не туда, куда я хочу!

— Но…

— Никаких, но! — обрываю я Айю. ­— Стой рядом! Паук, это тебя тоже касается!

Биомех ко мне быстро подбегает и замирает рядом.

Я не отрываю взгляда от сферы, в мельчайших деталях представив, куда я хочу переместиться, и, в какую точку времени и пространства.

Сначала ничего не происходит. Сфера молчит. Но, через несколько секунд, на её поверхности появляются синие всполохи. Руны и линии на ней приходят в движение.

Машина-времени — этот преобразователь пространства и измерений, отвечает мне, выстраивая новую конфигурацию.

— Смотри! — кричит мне Айя. — Олег, смотри! Сфера перестраивается!

Я не отвлекаюсь на голос девушки. Только пристально смотрю на машину и вижу, как окружности сферы начинают вращаться.

Вращение усиливается. Знаки выстраиваются в новую композицию. Это похоже на сборку головоломки, только ты её держишь в руке, а она сама меняет свою геометрию.

Откатить назад уже ничего нельзя. Маршрут построен.

Я запустил систему, которая не имеет «стоп-крана».

Волнительный момент, но я спокоен, потому, что точно знаю, что должно произойти в конце. В конце всего этого, куда я попал.

От сферы исходит призрачное свечение. Оно усиливается. Проходит сквозь меня. Опутывает меня, Паука и Айю.

Чувствую, как меня обдаёт сильный поток ветра, который, затем, перерастает в вихрь, закрученный по спирали.

Сфера, к этому времени, уже не похожа на сферу. Она похожа на странную геометрическую фигуру — предмет хаоса и мешанину из ломанных поверхностей.

Я не знаю, как точно произойдёт перемещение, но, догадываюсь, что это будет вроде переноса из одной точки в другую, а, перед этим, нас вышвырнет из этого слоя мира в…

— Олег! — я отвлекаюсь на истеричный вопль Айи, и вижу такое, чего я точно не ожидал увидеть…

— Млять! — только и выдавливаю я, видя, как девушка начинает мерцать, словно она — неисправная голограмма.

Айя зависает. В буквальном смысле этого слова, как если бы, кто-то нажал на паузу на пульте, или зажевало плёнку в видеомагнитофоне.

Контуры её тела размываются. Покрываются артефактами в виде вертикальной ряби. Дрожат. Распадаются на тысячи крошечных светящихся точек.

Девушка пытается мне, что‑то сказать, но звук прерывается, дробится на обрывки:

— Олег! Что… происходит?.. Я… не… понима…

Читаю я по губам Айи.

Она протягивает ко мне руку, будто хочет, чтобы я её вытащил из бездны, в которую она проваливается. А в глазах девушки застыл такой нереальный ужас, что я, невольно, верю, что она абсолютно уверена в том, что она сейчас умрёт.

— Олег!..

Я почти слышу истошный вопль девушки.

Хватаю её, но конечность Айи уже наполовину прозрачная, словно она соткана из тумана, и моя ладонь проваливается сквозь её пальцы.

Ещё мгновение, и девушка окончательно растворяется в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и едва видимый контур её тела, который быстро гаснет, как угасающая искра.

Я же стою на месте, и, не верю в происходящее.

— Айя! — выкрикиваю я, но ответа нет. — Айя!

— Чёрт!

Я сразу же вспоминаю слова того незнакомца, которые недавно прозвучали у меня в голове, что эта девушка — ненастоящая. И она — лишь плод моего воспалённого воображения, которому я придал столь восхитительную форму, и вдохнул в неё жизнь.

Пытаюсь от этого отстраниться. Выкинуть её из головы, успокаивая себя тем, что это было, что-то вроде осознанного сна, в который я сам поверил.