— В полном порядке. Выполняет важное задание Спящих! Но вы же можете написать ему!

— Точно! — Гарольд дал себе по лбу. — Мне же система сказала, что теперь у меня полноценный персонаж! И класс я могу выбрать какой захочу… когда прокачаюсь.

Тем временем толпа разрослась и окончательно превратилась в бурлящий котел людских голосов и эмоций, когда пошли чередой воскрешения жрецов Спящих. Видимо, боги вводили их в курс дела в момент воскрешения, поэтому никто не выглядел потерянным или напуганным последними мгновениями прошлой жизни.

Первым вернулся Вонпрутих из Верховного совета Лиги гоблинов, который был убит Айлин при осаде Кинемы. Он сразу принялся деловито оценивать обстановку, ища знакомые лица в пестрой толпе, и в этот момент из гущи воскресших раздался знакомый визг:

— Воскрес, старая ты табакерка! — Кусаларикс растолкала стоящих рядом демонов, прокладывая себе путь крепкими локтями, и бросилась к нему.

Гоблины обнялись крепко, по-родственному, после чего Куся достала из кармана помятую папироску, закурила и протянула Вонпрутиху.

— Закуривай, бедолага! — прохрипела она сквозь дым. — Столько тебе рассказать надо, что уши завянут! Я в Бездне была, прикинь!

— Представляю, что ты пережила… — пробормотал Вонпрутих, нервно затягиваясь табачным дымом. — Спящие слегка ввели в курс дела в великом ничто, но детали были… скупыми.

Куся пыхнула дымом и пожала костлявыми плечами.

— Да я че? Я ниче. — Указала на меня когтистым пальцем. — Скиф! Вот уж кто пережил все что можно и нельзя.

Рядом уже материализовались орки из клана Сломанного топора: Сарронос и Кромтерокк. Этот клан был союзником «Йорубы» и с радостью пошел вслед за ними под покровительство Спящих.

Увидев богов, они сразу рухнули на колени с глухим стуком.

— Да не пробудятся Спящие! — прогремел Сарронос, и его глубокий басовитый голос дрожал от переполнявших эмоций. — И пусть сон их будет вечен!

Рядом восторженно хрипел, пав на колени, говорливый хоббит Ноб-Из-Пригорья:

— Ох, матушки мои! А я думал: все, конец, кранты! Говорил же своей тетушке Хескарии: Спящие нас не оставят, не такие они!

Мурлок Финлорд воскрес молча, только промурлыбулькнул что-то благодарственное на своем гортанном языке, а потом неожиданно расплакался — слезы градом покатились по его чешуйчатым щекам.

Воскресили и нимф, посвященных мною в жрицы Спящих в тот далекий день, когда мы с Большим По вырвались из Стылого ущелья и захватили замок «Детей Кратоса». Одна за другой они вышли на всеобщее обозрение — Калисто с серебристыми волосами, струящимися, как лунный свет, Эвридика с золотистыми кудрями, переливающимися медом, и Талия с прядями цвета закатного пламени. Красота нимф заставила половину толпы благоговейно пасть ниц, а некоторые демоны зарычали от неконтролируемого восхищения.

Каждое воскрешение демоны встречали грозным «Ау-у!», и громче всех ревел Деспот, знавший всех жрецов лично.

Публика снова ахнула в едином порыве, когда из столбов света вышли две массивные фигуры: Меррик Ужасающий и Фол Магнесийский. Лофер затрубил хоботом от неподдельной радости, встряхнув свою грузную тушу, а кентавр топнул копытом так, что задрожала земля.

Местные неписи Кхаринзы проявили искреннее почтение и дружелюбие к воскрешенным, а я подошел к новоявленным оркам.

— Я вижу тебя, вождь Сарронос, — поприветствовал я. — Вижу и тебя, шаман Кромтерокк.

— И мы видим тебя, инициал Спящих, — рыкнул Сарронос. — Наши сердца радуются, что ты жив.

— Как вас убили?

Орк мрачно сплюнул:

— Глашатай самозванки пришел к нам с требованием. Мол, преклоните колено перед новой богиней или умрите и ждите Судного дня. — Сарронос грозно сжал кулаки. — Сказали этой твари: «Проваливай в задницу, мы служим только Спящим!» Потом — ба-бах! Очнулся я уже в Чистилище. Мучали там, пытали нас, кто-то ломался, кто-то держался. А потом объявили Судный день.

— Что это значило?

— Последний выбор, — ответил жрец Кромтерокк. — Либо преклоняешься перед Бездной, либо тебя развоплощают окончательно. Скармливают тело и душу Врагу.

— И вы отказались?

Орки переглянулись, и в их глазах была спокойная решимость.

— Конечно отказались, — просто сказал Сарронос. — Лучше исчезнуть, чем предать Спящих.

Их слова заставили задуматься. Меня поражала непоколебимая стойкость этих орков, да и всех остальных воскрешенных: нимф, лофера, кентавра. Все они безоглядно пожертвовали собой во имя Спящих. Почему? Что такого видят они, чего не могут разглядеть остальные?

Ладно мы — знаем, ради чего боремся, а некоторые — я и мои друзья — даже понимаем, что нам грозит, если Бездна окончательно победит. В этом случае Дисгардиум, задуманный отцами-основателями как спасительный Ковчег для человечества, станет личным миром свихнувшегося цифрового сознания садистки с неизлечимым букетом комплексов. И это в лучшем случае. В худшем — Враг отберет у Бездны власть и проведет Жатву. Тогда он станет сильным настолько, что сможет атаковать и мой мир.

Но неписи? Я бы не сказал, что их вера в Спящих слепа или фанатична. В мире, привычном ко множеству самых разных богов, безграничная преданность — явление редкое. Чаще всего здесь царит прагматичная вера в обмен на божественные плюшки. Но в том-то и дело: то, что предлагали Спящие — Единство, — стало стремительно таять с уменьшением числа последователей, тогда как Бездна щедро одарила своих жрецов и перерождением, читай бессмертием, и могущественными способностями, и эльф знает чем еще.

Видя неподдельную радость воскрешенных и их близких, я пытался найти ответ в их светящихся глазах. Неужели все дело в том самом чувстве единения, общем для всех рас, полов и возрастов?

— Бомбовоз! — вдруг я услышал голос Бегемота.

Это было неожиданно. Мой друг тоже не поверил своим ушам, но, видимо, получил мысленное подтверждение того, что обращаются именно к нему.

Оставив друзей, он направился к Спящим, рассекая толпу.

Что там? Заинтригованный, я в Ясности перелетел площадь и занял его место среди друзей.

— Скиф? — ахнула Тисса.

— Тсс! — Краулер приложил палец к ее рту. Потом кивнул мне. — Привет!

Чуть воспарив над остальными, заговорил Левиафан, глядя на Бомбовоза:

— Есть еще один друг, которого мы можем вернуть. Тот, кто отказался от части своей божественной сущности и привязал ее к душе нашего жреца! Тот, кто пожертвовал собой в неравном бою с Глашатаем самозванки, чтобы наш инициал смог посвятить мне храм! Спутник воина Бомбовоза!

В особом столбе золотистого света, миниатюрном, больше похожем на луч фонаря, начал материализовываться силуэт.

— Продолжай жить, Ортокон! — торжественно объявил Левиафан.

— Тут же до воды далеко, как он будет на суше? — запереживала Ирита, крепко сжав мою руку. — Скиф, ты сможешь его отнести?

— Мелкий он какой-то… — задумчиво произнес Инфект.

— В полном размере кракен раздавил бы всех, — сказал Гирос. — Вероятно, Спящие воскрешают его в уменьшенном виде.

— Ортокончик! — заорал Бомбовоз.

Он бросился к зверобогу и поднял его на руки над собой, выставляя на всеобщее обозрение. Впрочем, до звания зверобога тому было далеко — крошечный осьминожек размером с кошку. Его щупальца были не толще детской руки, а большие умные глаза смотрели на мир с любопытством новорожденного. На лбу красовалась едва заметная корона из костяных шипов — единственный признак былого величия.

— Он не уменьшен, — сказал я. — Ортокон вернулся из-за Барьера слишком рано. По любым меркам он младенец.

Маленький Ортокон неуверенно шевельнул щупальцами, пытаясь понять, где находится. Потом его взгляд упал на Бомбовоза.

Левиафан провел рукой, и вокруг зверобожка появилась сфера из чистой морской воды. Крошечный кракен радостно заплавал внутри, расправляя щупальца.

— В открытом океане много опасностей, жрец, — сказал Спящий. — Поэтому лучше, если малыш-кракен будет расти в более безопасном месте.