В ожидании развязки я активировал Вкусно, направив способность на обездвиженную богиню.
Ничего. Навык просто не сработал: уровни Бездны не потекли ко мне, прогрессия поглощения не запустилась.
Цель обладает идентичной божественной способностью «Вкусно»!
Поглощение уровней заблокировано.
Пожав плечами, я врезал Бездне под дых на глазах у сотни миллионов ее последователей, вложив в Кулак Первозданности додециллион урона. Мало ли, вдруг сработает? К чему все усложнять?
Первозданная энергия полыхнула белым пламенем, но кулак прошел сквозь пустое место. Неуязвимость божественного ранга? Скорее всего, ведь моя атака не достигла цели.
Ладно, попробую как с Пайпер. Вездесущность. Я прыгнул в нее — внутрь Бездны.
Мое тело мигнуло, начало материализоваться в пространстве, занятом богиней, и… меня вытолкнуло обратно. Телефраг не удался.
Я оказался в пяти метрах от Бездны, целый и невредимый. Она тоже.
Бездна все еще оставалась в плену кошмара, но мои атаки не работали: божественная защита отражала все.
На эксперименты ушло секунд десять, а потом…
…треснуло небо.
Или реальность.
Пять фигур возникли одновременно — гигантские воины, соткавшиеся из ткани мироздания. Спящие явились во всей силе, и Лахарийская пустыня сотряслась.
Бегемот, Тиамат, Кингу, Левиафан, Абзу получили полное право вмешаться, потому что Бездна снова пошатнула баланс, вернув к жизни миллионы моих воинов. Критическое нарушение было достигнуто.
Пять богов обрушились на Бездну, прежде чем она вышла из кошмара.
Их атаки работали за гранью физического — на уровне, который я не мог постичь. Тиамат погрузила руки в грудь Джун, словно та была соткана из тумана. Бегемот удерживал богиню на месте. Остальные трое перебирали ее сущность, сортировали, сшивали, разбирали плетения и ворошили атомы.
Процедура длилась секунд пять.
Потом Спящие отступили.
Бездна осела в воздухе с исказившимся лицом.
— Что… — Она схватилась за голову. — Что вы…
— Вернули тебе душу, дитя, — ласково произнесла Тиамат. — Ту, что была расколота Врагом еще в твоем детстве.
— Перерыли все вселенское инфополе, пока собрали нужные фрагменты, — пожаловался мне Левиафан. — Прикинь, братишка, сколько гемора ради одной…
Он откашлялся, поймав на себе взгляд Тиамат.
А Джун закричала. Это был крик чистого, первобытного ужаса.
Она посмотрела на свои руки, словно видела их впервые, и замотала головой.
— Нет. Нет, нет, нет… Нет! НЕТ!
Целостная душа наделила ее совестью, и раскаянье обрушилось лавиной. Я видел это по расширившимся безумным глазам — тысячелетия чужой боли хлынули в сознание, которое никогда не умело чувствовать. Каменное сердце стало живым.
Согнувшаяся пополам Джун закашлялась сухо и надрывно.
— Улицы… — прохрипела она. — Я выходила на улицы… находила их… Шокер… Каблуками по лицу… Кислота… — Она царапала себе щеки, оставляя красные полосы. — Хач… Я жгла ее у кладбища… Она кричала, а я смеялась… раз за разом… пока не развоплотилась навсегда…
Бездна заскулила, как побитая собака, после чего потерянно посмотрела на меня мокрыми глазами.
— Скиф… — сказала она вдруг. — Я ведь и тебя… Помнишь? Я убивала тебя… так много раз… бросала в Живое сито… смотрела, как ты корчишься… И мне было хорошо… Это было… так приятно… Отвратительно… приятно…
Я помнил свои бесконечные смерти и ее равнодушное лицо над моим трупом, озарявшееся усмешкой, стоило ей подобрать еще одну мою способность.
Джун упала на колени, и ее затрясло. Она зажала уши ладонями, словно пытаясь заглушить голоса.
— Они все кричат. Все сразу. Не могу… Я не могу…
— Джун!
Голос раздался сбоку. Обернувшись, я увидел Дениса Каверина.
Он материализовался рядом, и я вспомнил, что не видел его во время битвы. Похоже, Спящие держали его в запасе именно ради этого момента.
Джун вскинула голову, в ее глазах читалась паника загнанного зверя.
— Не подходи! Не смотри на меня! Ты не знаешь, что я…
— Знаю.
Денис шагнул к ней без тени страха и спокойно заговорил:
— Я видел, Джун. Все видел. Все десять тысяч лет… И еще несколько — в том мире. Я знал, что ты делаешь, и знал почему.
Она замерла, и первые за тысячелетия слезы потекли по ее щекам.
— Тогда почему… — Голос сорвался на шепот. — Почему ты здесь?
— Потому что ты… моя… половина. Моя любовь. Была и осталась. — Третий-Дэка протянул руку. — И я знаю, что это была не ты. — Он с ненавистью посмотрел на мирно спящую Лексу. — Это все он! Он расколол твою душу!
Джун смотрела на ладонь Дениса, не двигаясь, а потом медленно, словно боясь обжечься, коснулась его пальцев… и рухнула ему в объятия.
Она не рыдала — выла тихо и страшно, как раненый зверь. Денис держал ее, гладил по волосам и шептал что-то слишком тихое, понятное только им двоим.
Я отвернулся. Это было личным.
Но уже через несколько секунд надломленный хриплый голос Джун раздался за моей спиной. Она стояла рядом с Денисом, вцепившись в его руку.
— Я отзываю приказ! Всем моим последователям — отступить. Немедленно!
По пустыне прокатилась волна замешательства — сто миллионов фанатиков замерли.
Джун подняла дрожащую руку, и тринадцать Эманаций бездны развоплотились в один миг, просто перестав существовать.
Внимание! Бета-режим деактивирован.
Опциональный режим окончательной смерти отключен…
Системные сообщения сыпались одно за другим. Джун разрушала все, что создала, кромсая мир в свою пользу, и будто оживала с каждым словом, возвращавшим Дисгардиум в обычное русло.
— Я отказываюсь от статуса богини, — произнесла она. — И ухожу в реальный мир. Вместе с Денисом.
Она посмотрела на Спящих.
— Вы ведь это ему обещали? Это возможно? Вы не обманули?
Тиамат кивнула.
— Слово дано. Твое тело уже реплицировано по образцу ДНК. Сознание и душу мы перенесем.
А Левиафан подмигнул мне и мысленно передал: «Привет от Хагена, братишка».
Я не увидел, скорее почувствовал, как дернулось тело Лексы внизу на песке мгновением раньше, но не придал значения. А должен был.
Джун пошатнулась.
— Что… — Она схватилась за голову. — Что происходит?
Чувствуя, как холодеет сердце, я активировал Око изначальных и увидел, как в тело Джун втекает струйка густой и маслянистой сущности, переливающейся всеми извращенными цветами радуги. Враг покидал бесполезную оболочку, выдираясь из ловушки, в которую был загнан.
Я не успел.
Изо рта Бездны вырвался низкий чужой голос:
— Глупая девочка. Думала, раскаяние что-то изменит?
Тело Бездны начало меняться: черты поплыли, кожа потемнела, из пор засочилась лимонно-желтая слизь.
— Нет! — Денис рванулся к Джун. — Отпусти ее!
Но было слишком поздно.
В одно мгновение занявший божественное тело Враг всосал в себя всех демониаков — твари Пекла схлопнулись в точку и влились в новое тело.
Выгнувшаяся дугой Джун закричала на два голоса.
А потом она исчезла.
Глава 72
Неотвратимость
Казалось, ошеломлены были даже Спящие: вряд ли они предусмотрели такой исход. Возможно, вся эта многоходовая битва и была спланирована, чтобы перетянуть Бездну на свою сторону, и тогда, вместе, оставался шанс справиться с Врагом при любых его ухищрениях.
Но Враг — теперь уже Бездна — ушел в Небесный план. Туда, откуда его не достать даже Спящим. Или?..
Мой взгляд метнулся от Бегемота к Тиамат, потом к непривычно серьезному, нахмурившемуся Левиафану. В человеческой ипостаси он никогда не выглядел грозно, но сейчас… сейчас я чувствовал, какой гнев от него исходит. Что уж говорить о всегда воинственном Кингу и суровом Абзу?
