А потом — щелк. Два мира соединились, Меаз стал частью Дисгардиума, а мы… то есть я и Спящие вместе с храмом оказались на Кхаринзе.

— Оставь нам артефакт копирования смертных тел и живые свитки для записи кода смертной жизни, инициал! — прогремел Бегемот. — А сам возвращайся на Меаз. Покров Лобона снят, и это почувствовали все. Так что туда уже вовсю мчатся Глашатаи, чтобы предложить йожам преклонить колено перед Бездной.

Глашатаи Бездны давно перестали казаться мне грозными соперниками, но вряд ли все то время, что я пробыл вне Дисгардиума, их хозяйка сидела сложа руки. Увидев, как легко я разобрался в Даранте с Эрвиготом, Орсобалу и Харнатеа, она наверняка усилила своих петов, добавила им способностей. Те же Эманации бездны в Окаянной бреши стали неприятным сюрпризом, и, если бы не самопожертвование Деки, все могло бы закончиться плачевно.

Поэтому недооценивать врагов я не собирался, а уж тем более не желал оставлять их наедине со своими вассальными йожами и Спутниками. Ладно йожи, но чего ждать от загадочных Спутников, я мог только догадываться. Мало ли, еще переметнутся к Бездне, отринув Хаос, и что тогда? Да и наставник Ояма с эльфом Фаэлондиром не так сильны в сравнении с монстрами бета-мира — долго без меня не продержатся.

Так что, когда я поспешно выложил требуемые артефакты на алтарь, внутри кольнуло нехорошее предчувствие — словно перед грозой, когда воздух становится тяжелым и липким.

Мелькнула мысль прихватить с собой Краулера, чтобы он пробил маршрут на Меаз глубинкой, но есть ли у меня время?

— Счет идет на секунды, жрецы Бездны уже открывают Глашатаям портал, — ответила Тиамат, прочитав мои мысли. — Поторопись, инициал. Вероятность полного уничтожения йожей значительная, терять таких союзников нельзя. Также неясно, как поведут себя Спутники Ушедших — могущественные создания с абсолютно нечитаемой нами логикой. Поторопись, но… будь осторожен.

— Понял, Премудрая. Буду.

Придумав и приняв Имитацией облик гоблина-бомбардира Зиггса, я проверил, активно ли Божественное исчезновение, после чего врубил Глубинную телепортацию.

Мир смазался, и через мгновение я материализовался в самом центре Нексуса.

И первое, что увидел, — небо Меаза корчилось в агонии. Черные прорехи на весь горизонт расползались во все стороны, как гнойные раны. Ранее стерильный воздух изолированного континента наполнился каким-то странным мускусным ароматом, от которого волосы на затылке встали дыбом.

А потом небо окончательно разверзлось.

Огромный портал на весь горизонт — куда больше, даже чем портал в Преисподней, — взорвался, выплевывая чудовищных тварей. Девять Глашатаев Бездны обрушились с неба на землю Меаза с грохотом, от которого попадали даже Спутники Ушедших.

И в следующее мгновение прогремело один за другим:

— Я, Орсобалу…

— Я, Висцерион…

— Я, Фростнаргул…

— Я, Скарвеллох…

— Я, Мелзариот…

— Я, Эджакекере…

— Я, Беборакс…

— Я, Харнатеа…

— Я, Эрвигот…

И следом уже в унисон:

— … Глашатай Бездны, приказываю преклонить колено перед Бездной, единой и истинной богиней всего сущего. Каждый, кто откажется это сделать, будет поглощен. Это первое предупреждение из трех!

Похоже, Бездна как-то воспользовалась энергией, собранной Люцием в Преисподней: Глашатаи не просто оправились от штрафов после заражения Порченой кровью, они выросли в уровнях, превысив полумиллионный, и стали намного крупнее, чем раньше.

Пятерых из них я уже встречал.

Эджакекере — питомец Девятки по прозвищу Рыбуська — раздулся до размеров горы, напоминая исполинский дирижабль из плоти. Обрывки щупалец, толстые, как вековые секвойи, волочились по земле, прожигая дымящиеся борозды. Камень под их прикосновением плавился и пузырился, превращаясь в стекловидную массу. В прошлый раз я долго пытался убить эту тварь в Подводном царстве.

Дымком Девятка называла того, кто в Дисе стал Разорителем Харнатеа — паука величиной с пик Арно. Из сочленений хитинового панциря валили клубы удушливого черного дыма. Восемь гигантских глаз холодно изучали окрестности. Именно на нем я когда-то проник в бета-мир.

Чудовищный гибрид медведя и скорпиона — Орсобалу, он же Пушистик. Шесть клешней щелкали в воздухе, каждая способна была перерубить Монтозавра пополам. Хвост с жалом источал капли оранжевого яда — одной хватило бы, чтобы растворить весь Тристад.

Эрвигот, Плевок, походил на помесь гигантской жабы с жуком. Из пасти непрерывным потоком лилась маслянистая черная слизь, растекаясь зловонным озером. В жиже что-то шевелилось — то ли черви, то ли щупальца.

Крошка Беборакс когда-то напал на Кхаринзу и отправил Деспота в Чистилище. Десятки глаз усеивали его аморфное тело, моргая вразнобой.

Остальные четверо были мне незнакомы, но даже без подсказок системы я бы догадался — это Разорители, возвышенные Бездной до Глашатаев.

Гигантский сегментированный червь в панцире из медных пластин — Мелзариот. Из пор между сегментами сочилась густая янтарная жидкость, которая при касании земли мгновенно застывала, превращаясь в острые кристаллы. Целый лес смертоносных игл вырастал в его следах. Если не ошибаюсь, эту тварь Девятка звала Карамелькой — как и мой Краш, она была Алмазным червем.

Попрыгунчика я узнал сразу, хотя теперь его звали Скарвеллохом. Кошмарные мутации бета-мира породили чудовищный гибрид — помесь саранчи и жука-носорога высотой с тридцатиэтажный дом. Шесть мощных задних конечностей нетерпеливо били по земле, оставляя кратеры, а над спиной вибрировали полупрозрачные крылья.

Фростнаргул — Снежок — белоснежный краб-альбинос, от которого веяло таким холодом, что воздух превращался в снежную крупу. Его панцирь покрывали наросты льда, похожие на сталактиты, а восемь ног оставляли отпечатки вечной мерзлоты.

Последний, Висцерион, он же Ушастик, показался мне самым жутким. Удлиненное серое тело венчала непропорционально огромная голова. Два мясистых уха размером с солнечные паруса непрерывно вибрировали, создавая инфразвук такой силы, что камни покрывались сетью трещин.

Спутники Ушедших двинулись навстречу Глашатаям. Глядя на тех и других, я поразился их сходству. А что, если питомцы Девятки — потомки Спутников из бета-мира?

Мысль интересная, но события развивались слишком быстро.

Я не стал бросаться в бой с Ясностью — хотелось понять, как поведут себя Спутники и на что способны йожи. Даже не приблизился, чтобы не сбить ауры Глашатаев Грустью и не обнулить характеристики Тоской Спящих — обе способности достигли максимума.

Рыбуська двинулась первой. Щупальца шуршали по земле с мерзким чавканьем. Позади тянулся след из пузырящейся слизи шириной с проспект. Почва, камни, даже воздух — все растворялось в едкой субстанции.

Тысячи йожей свернулись в шипастые шары, готовые к атаке. Ну давайте, ребята, заценим, какие вы грозные против настоящего врага…

— Это второе предупреждение из трех! — грянул коллективный голос Глашатаев.

Третьего не последовало — в небе материализовалось исполинское лицо Бездны, занявшее половину горизонта.

— Спутники Ушедших! — Голос богини прокатился над Меазом, заставив дрожать даже массивные тела биоинженерных конструктов. — Ваши создатели сгинули тысячелетия назад. Я предлагаю вам новую цель существования. Признайте меня своей богиней, и я возвышу вас до ранга моих Глашатаев. Вы станете моими первыми помощниками! Вместе мы объединим все миры под единой волей!

Спутники замерли, словно действительно обрабатывали поступившее предложение. Я наблюдал за ними, готовый в любой момент вмешаться.

Наконец Рейшаттар, управляющий Спутник, поднял свою массивную голову к небу:

— Отрицательно. Ты недостойна служения. Параметры не соответствуют.

Остальные Спутники: боевые, целительские, разведывательные, строительные… — начали медленно разворачиваться к йожам.