Вспомнив о том, как страдал Большой По, поначалу намертво привязанный к своему Логову Ядра и обреченный находиться там вечность, я спросил:

— Ты уверен, Трикси, что хочешь этого?

Он выпрямился, расправил плечи.

— Что лучше: обычное существование или возможность стать частью того, что дает жизнь целому миру? Да я готов начинать хоть сейчас! Просто Спящие велели подождать.

Вдруг он встрепенулся, посмотрел озабоченно куда-то в интерфейс, где выводились часы, потом поклонился и с достоинством произнес:

— Прости, Скиф, дела. Слишком запущен сад, да и Плотоядное Древо-защитник давно не кормили, представляешь? Оно бы давно накрыло весь замок своей кроной, но его же кормить нужно было! А никто не озаботился.

— Кормить чем?

— Мясом, — Трикси посмотрел на меня удивленно, — чем же еще? Оно же плотоядное! Я ему запретил жрать наших, вот оно и пожухло. Ниче, Ирита уже в курсе. Как Спящие закончат обряд, трогги отправят охотничий отряд в джунгли — говорят, олени да вепри очень расплодились. Будет чем кормить хищное Древо. — Он к чему-то прислушался, улыбнулся, кивнул. — Спящие. Говорят, подобрали лучшее место для нового Иггдрасиля! Мне пора, мастер Скиф!

Снова поклонившись, он пожал мне руку, широко улыбнулся и вприпрыжку покинул площадь.

Тем временем между Спящими загорелся столб мягкого света. Они встали в круг лицами к толпе и заговорили в унисон:

— Рожденные в Дисгардиуме завидовали неумирающим, пришедшим из другого мира. Завидовали способности воскреснуть после смерти. Бездна изменила это. Способность воскреснуть осталась только у ее приспешников. Те, кто сохранил верность нам, были развоплощены без шанса на продолжение жизни. Это касалось как неумирающих, так и разумных Дисгардиума.

Толпа боялась даже дышать, причем это касалось и демонов, и йожей. Даже Спутники Ушедших, казалось, забыли обо всем, внимательно изучая божеств и пытаясь осознать пределы их могущества — в сравнении с их прошлым создателем и покровителем, Древним богом Лобоном.

— С помощью нашего инициала мы, Спящие, воплотились в Дисгардиуме, продолжая наш сон в Пустоте. Синергия и Единство — вот что привело к тому, что теперь в наших силах воскресить наших жрецов, павших от рук приспешников Бездны.

— Но сначала мы вернем тех, — мягко произнесла Тиамат, — кто пал ранее — в другом мире, но защищая веру. Тех, кто был близок нашему инициалу, а потому был особенно нами отмечен.

Столб света между ними мигнул, на мгновение окутав всех и каждого, после чего в нем начала проявляться девичья фигура. Повеяло весенними цветами. Энико?

Но как? Даже если Спящие сохранили ее сознание и могут воссоздать персонажа или даже создать реплику тела, используя ДНК, то где взять душу, чтобы получилась не просто кукла, имитирующая живого человека? Ведь Энико сгорела в ядерном взрыве реального мира, а не в Дисе, и не была жрицей…

Стоило мне задаться мысленным вопросом, как в голове раздался голос Бегемота: «Души отловили из вселенского инфополя. Именно там мы провели все последние дни. По времени реального мира прошло не так много, поэтому многие уцелели, не рассеялись. Многие даже сохранили память последних мгновений жизни».

«Многие? Кто-то не уцелел?» — подумал я, глядя на грозную фигуру Бегемота.

Но он не дал ответа.

Тем временем столб света рассеялся и явил всем обнаженную миниатюрную эльфийку с длинными темными волосами.

— Энико! — хрипло вскрикнул Гирос.

Девушка лежала на алтаре, ее грудь мерно поднималась и опускалась. Веки дрогнули, она медленно открыла глаза — те самые огромные черные глаза с ресницами, касающимися бровей, которые покорили сердце стеснительного японца.

— Где я? — растерянно прошептала Энико, садясь и озираясь с детским изумлением. — Я попала в ад? Нет, это Дисгардиум? Это Кхаринза? Но я же была дома… в реале… помню яркую вспышку… А где папа? Мама? А почему тут так красиво? А что это за золотой свет?

Вопросы сыпались один за другим, и я вспомнил, что именно так Энико всегда говорила, переходя от одной мысли к другой без пауз. В этот момент она была той же любопытной девчонкой, что расспрашивала обо всем подряд. Мне в те дни было не до нее, но Энико как-то незаметно влилась в нашу компанию и стала ее неотъемлемой частью.

Из толпы к алтарю рванули сразу трое… Нет, четверо. Опомнившись, вслед за Дьюлой, Гиросом и Стефани устремился Патрик О’Грейди.

Строитель добрался первым, обернул в плащ, схватил дочку в объятья и зарыдал в голос. Слишком сложно было поверить в то, что Спящие способны ее вернуть. А если вернут… Она ли это будет?

— Папа? — испуганно спросила Энико, прижимаясь к отцу. — Что случилось? Почему ты плачешь? Что-то с мамой? Где она?

— Мама в порядке… — пробормотал Дьюла. — Она в надежном и безопасном месте у мистера Хагена. Он нам помог. А ты… тогда… в Кали…

Ему никак не удавалось объяснить произошедшее, словно если он озвучит слово «смерть», волшебство Спящих развеется. Но Энико всегда была умной девочкой.

— Я умерла, да, по-настоящему? — тихо спросила она. И замолкла: понимание медленно проникало в ее сознание. — А теперь… воскресла? Но… как?

— Дочка… — хрипло шептал строитель. — Спящие вернули тебя… вернули… к жизни!

Тетушка Стефани подбежала следом, рыдая в платок, а за ней — Гирос. Ниндзя остановился в паре шагов, не решаясь приблизиться. Радость боролась с виной на его лице.

— Сколько времени прошло? — спросила Энико, прячась в объятиях отца.

— Месяцы… или недели? — ответила Стефани сквозь слезы. — Непонятно, как считать. Для нас прошел почти год. Мы думали, потеряли тебя навсегда.

— Год? — Отстранившись, она моргнула, огляделась, смутилась, но не испугалась. Вместо этого остановила взгляд на Гиросе и, протягивая руку к застывшему ниндзя, тихо позвала: — Томми…

Тогда он не выдержал — бросился к ней. Они обнялись, Энико осыпала его лицо поцелуями, Дьюла засмущался, хотел что-то сказать, но Стефани его остановила, а потом они обнялись вчетвером.

Площадь взорвалась ликующими криками, многие плакали от умиления. Даже суровые демоны утирали выступившие слезы. Впрочем, это могло удивить только того, кто их не знал. Куда больше меня изумила реакция йожей и Спутников Ушедших. Внешне не уловишь, но я-то чувствовал их эмоции. Сцена тронула и их.

Но это было только начало — уже загорались новые столпы света. Спящие, видимо, окончательно отработав механизм на Трикси и Энико, начали массово воскрешать работяг клана из оницо, погибших в Калийском дне. Очевидно, они нуждались в живых свитках Роя для записи генетического кода и артефакте создания тел только для того, чтобы выявить плетения, после чего скопировать технологию было мелочью.

Из света шагнул мужчина средних лет. Статный, с благородными чертами лица, смоляными волосами с проседью на висках и глубокими карими глазами. Его руки — крепкие, мужественные, широкие плечи распрямлены. Лицо было очень знакомым.

Мужчина медленно осмотрелся, не веря своим глазам. Попробовал сделать шаг — и чуть не упал, поначалу не помня, как это — опираться на собственные ноги. Но тут же выпрямился во весь рост, и по его лицу расплылась изумленная улыбка.

— Мадре Санта… — прошептал он низким мелодичным голосом с едва заметным акцентом, глядя на свои руки. — Я же в Дисе!

Только тогда я понял, кого вижу. Гарольд Фуртадо, дед Трикси!

Раньше в Дисе он выглядел так же, как в реале — сгорбленным стариком, только способным ходить. Но сейчас… Спящие вернули ему молодость, подарили тело мужчины в расцвете сил!

Наши взгляды встретились. В его карих глазах мелькнуло узнавание.

— Алекс? — неуверенно позвал он. — Скиф?

— Привет, Гарольд, — сказал я, подходя ближе. — Помню, ты просил не называть тебя мистером Фуртадо.

Он рассмеялся — звонко, молодо.

— Да уж… Давно это было. — Гарольд посмотрел на свое обновленное тело, затем снова на меня. — Так вот оно как… воскрешение. Чертовски странно, парень. А где Трикси? Он… Он…