Болото жило своей жизнью — чавкало, пузырилось, извергало ядовитые испарения. Из глубины доносились приглушённые стоны и плач — неуспокоенные души утопленников звали к себе.

— Любава, не слушай голоса, — предостерёг Вранко. — Заморочат разум, утянут на дно.

Долго брели, петляя между опасными участками. Слеза Алконоста становилась всё горячее, обжигая ладонь — верный знак приближения к цели.

Внезапно путь преградила болотница — отвратительная тварь с зеленоватой кожей и спутанными водорослями вместо волос. Глаза её пылали болезненным жёлтым огнём.

— Куда путь держишь, девица? — прошипела она, раскачиваясь на тонких, словно тростинки, ногах. — Не твоё здесь, уходи восвояси.

— Сгинь, нечисть, — ответила спокойно, втягивая гнилостный воздух болота. Сквозь смрад уловила едва различимый аромат страха, исходящий от болотницы. Мой дар подсказывал — та боялась меня больше, чем я её.

— Пелагея велела не пускать сюда никого. Приказала убить любого, кто придёт к Чёрным болотам.

— Эта ведьма скоро сама ответит за все злодеяния. А ты — прочь с дороги!

Достала из мешочка оба камня — Око Истины и Слезу Алконоста. Соединила их в ладонях, чувствуя, как пульсирует в них древняя могучая сила. Закрыла глаза, вдыхая запахи будущего — победы, освобождения, надежды.

Болотница взвыла, словно смертельно раненный зверь, кожа её покрылась волдырями, задымилась. В мгновение ока она скрылась в трясине, оставив после себя лишь круги на чёрной воде.

— Дальше будет хуже, — предупредил Вранко, тревожно хлопая крыльями. — Чувствую, собираются они, готовятся встретить нас.

— Пусть готовятся, — ответила, крепче сжимая в руке камни. — Не отступлю.

В самом сердце топи, на дрожащем островке земли, затерянном среди клокочущей жижи, увидела то, за чем пришла — Сердце Вечности, — третий из заповедных камней. Он лежал на замшелом пне, пульсируя тёмно-красным светом, словно настоящее сердце.

Но путь преграждала омерзительная рать болотной нежити: кикиморы, водяные, утопленники с раздутыми телами и пустыми глазницами. Протягивая скрюченные руки, скаля гнилые зубы, готовые разорвать в клочья любого, кто осмелится приблизиться к их сокровищу.

— Не пройдёшь, — просипел предводитель, огромный водяной с тиной в бороде. — Здесь сгинешь, станешь частью болота.

Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Страх ледяными пальцами сдавил горло. Но я вспомнила Буяна, вспомнила всех, кто ждал освобождения. Пути назад нет.

— Именем предков, магией древних, — начала нараспев, чувствуя, как внутри поднимается волна силы, — повелеваю: расступитесь!

Камни в руках вспыхнули ослепительным светом, сливая лучи в единый всесокрушающий поток. Свет этот ударил в самую гущу нежити, разметав тварей, словно летние листья под порывом ветра. Визг и вой разорвали тишину, болото вскипело, как огромный котёл.

— Бежим! — крикнула я, бросаясь вперёд по узкой тропе, что открылась среди расступившейся нежити. Дарён мчался рядом, его лапы едва касались зыбкой почвы. Вранко кружил над головой, предупреждая об опасности.

— Справа водяной! Слева кикимора! Быстрее Любава!

Болото бесновалось, словно живое дышащее чудовище. Трясина вздымалась волнами, пытаясь поглотить нас. Зловонные испарения вырывались, обжигали лёгкие. Но я не сдавалась, чувствуя, как Слеза Алконоста и Око Истины пульсируют в моих руках, указывая дорогу.

Когда до островка с Сердцем Вечности оставалось не больше десяти шагов, из трясины восстала огромная фигура — болотный царь, древний, как сама топь. Кожа его была покрыта илом и мхом, в волосах запутались водоросли и кости мелких зверей. В глазах-омутах плескалась ледяная ярость.

— Не отдам камень, — прогрохотал он голосом, от которого содрогнулась земля. — Мне велено хранить его, и я скорее сожру тебя, чем нарушу клятву.

Остановилась, переводя дыхание. Силы были на исходе после битвы с нежитью. Но отступать некуда — позади смыкалось кольцо болотных тварей, готовых растерзать за малейшую слабину.

— Не тебе решать судьбу заповедных камней, — ответила твёрдо, выпрямляясь во весь рост. — Они должны служить добру.

Болотный царь расхохотался, от его смеха зловонная вода всколыхнулась, словно от прикосновения ледяного ветра.

— Глупая девчонка! Что ты знаешь о силе этих камней? С ними хаос поглотит мир, и ты первая захлебнёшься в нём!

— Ложь! — выкрикнула, чувствуя, как гнев поднимается внутри горячей волной.

Сосредоточилась, вдыхая запахи будущего. Сквозь тошнотворный смрад пробивался аромат грозы, пьянящей свежести, безграничной свободы. Мой дар шептал — победа возможна, но цена будет высока.

Дарён зарычал, готовясь прыгнуть на болотную тварь. Вранко кружил над нами, его глаза сверкали решимостью.

— Вместе мы выстоим, — прошептала, словно заклинание.

Собрав последние крупицы силы, соединила Око Истины и Слезу Алконоста. Закрыла глаза, взывая к мощи предков, к первородной силе самой земли.

— Мать-земля, услышь меня, наполни своей силой, — прошептала, чувствуя, как живительное тепло разливается по венам.

Открыла глаза и обрушила соединённую мощь камней прямо в грудь болотного царя. Свет, ослепительный, невыносимый для нежити, вырвался из моих рук, словно поток лавы. Древняя магия, заключённая в камнях, пульсировала через меня, наполняя каждую клетку тела первозданной силой, способной очистить эти земли от тьмы. Болотный царь завыл от нестерпимой боли, его кожа задымилась, покрываясь сетью глубоких трещин.

— Ты заплатишь за это жизнью, глупая девчонка! — прохрипел он, пытаясь схватить меня своими корявыми пальцами, обратившимися в склизкие коряги.

— Не сегодня, — ответила, усиливая поток.

Дарён бросился вперёд и вцепился зубами в ногу болотника. Вранко упал сверху, целясь прямо в его глаза. Их преданность и отвага вселяли в меня новые силы.

Свет стал нестерпимо ярким, ослепляющим. Болотный царь вопил в агонии, его тело рассыпалось, превращаясь в зловонный ил и тину. Последним усилием он попытался утянуть меня за собой в трясину, но я устояла, чувствуя поддержку земли под ногами.

Когда свет рассеялся, от чудовища осталась лишь мутная лужа. Путь к Сердцу Вечности был открыт.

Шатаясь от усталости, подошла и взяла его. Живительное тепло волной прокатилось по телу, возвращая утраченные силы. Три камня соединились в моих руках, и на мгновение я увидела, как между ними протянулись нити света, сплетаясь в сложный, завораживающий узор.

— Мы сделали это, — выдохнула, опускаясь на колени. Дарён, мурлыча, прижался к моему боку, Вранко устроился на плече.

— Что теперь, Любава? — спросил кот, вылизывая раненую лапу.

— Теперь пойдём к Громовой горе, — ответила, бережно пряча камни в холщовый мешок. — Там нас ждёт последний камень, — Глас Сирина.

Мы двинулись в путь, оставляя позади успокоившееся болото. Впереди, словно неприступные стражи, возвышались Громовые горы, окутанные тёмными тучами. Там среди бушующих молний и грохота, нас ждал заповедный камень.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Но теперь в моём сердце горела не только решимость, но и надежда. С верными спутниками, с тремя заповедными камнями мы сможем противостоять даже самой могущественной ведьме.

— Готовься, Пелагея, — прошептала в сгущающиеся сумерки. — Твоё время подходит к концу.

Тяжёлые тучи заволокли небо, когда я покинула болота. Воздух пропитался запахом прелой листвы и мокрой земли — густой, почти осязаемый. Три заповедных камня на груди согревали кожу даже сквозь ткань. Око Истины, Слеза Алконоста и Сердце Вечности пульсировали каждый своей силой, будто живые.

Дарён шёл рядом, то и дело принюхиваясь к следам. Его взъерошенная после схватки с болотным царём шерсть постепенно приглаживалась.

— Чую, нежить впереди, — резко остановившись, кот припал к земле. — Много нежити.