Гнев вспыхнул внезапно, обжигающий, яростный. Она играла на моих страхах, как виртуоз на скрипке, извлекая именно те ноты, от которых сжималось сердце. Но она упомянула о заветном желании. Мысль о том, что я могла бы вернуться домой, пронзила душу как искра.

— Если хотите научить меня чему-то полезному, я готова учиться, — сказала я с решимостью. — Но я не отдам дар ради туманных обещаний.

Её улыбка была подобна трещине на старом фарфоре — тонкая, опасная. — Храбрая девочка! Мне это нравится. В таком случае я предложу тебе сделку. С твоей помощью я приготовлю снадобье. Но ты должна найти для меня три редких ингредиента. Если ты их достанешь, то я создам зелье, которое исполнит твоё самое заветное желание. Взамен я заберу твой дар. Ты ведь мечтаешь вернуться в свой мир, не так ли? А там он тебе ни к чему, — её голос стал мягче.

Сердце заколотилось быстрее. Домой. Это слово звенело в ушах подобно колоколу. Любимая кровать, запах свежесваренного кофе по утрам... Если хочу вернуться, то придётся рискнуть. Я знала, что Пелагее нельзя доверять, но мысль о возвращении была слишком соблазнительной.

— Согласна, — слово вырвалось прежде, чем я успела его обдумать.

Я почувствовала, как холодок страха скользнул по спине и заставил мурашки пробежать по коже. Пелагея кивнула, её глаза блеснули, как два чёрных янтаря.

— Первое задание будет простым — тебе нужно будет принести мне цветок из леса. Он растёт на краю Гнилого болота и называется Лазорелист, — произнесла старуха. — Ты узнаешь его по характерному цвету листьев — они сверкают на солнце, как сапфиры.

— Как же я найду эти цветы? Вам ведь уже известно, что мне в лес хода нет, — ответила я, стараясь скрыть раздражение. — Или вы хотите меня на смерть отправить?

— Мне твоя смерть не нужна, — сердито пробурчала Пелагея. — Чтобы ты смогла добраться до болота, я дам тебе оберег. Он приведёт тебя к цветку и от тумана защитит.

Я вздохнула с облегчением, но внутри всё равно ощущала беспокойство, словно тёмное облако, нависшее над головой, готовое вот-вот разразится проливным дождём.

— Когда нужно отправляться? — спросила я.

В воздухе повисло напряжение, густое как патока. Где-то вдалеке закаркал ворон, и этот звук показался зловещим предзнаменованием.

Я понимала, что заключаю сделку с дьяволом, но мысль о возвращении домой затмевала все страхи и сомнения. Как мотылёк, летящий на пламя свечи, я не могла противиться этому притяжению, даже зная, что оно может стать для меня роковым.

— Завтра на рассвете! Первые лучи солнца разгонят тьму, и туман ослабнет. С оберегом, который я тебе дам, это белёсое марево даже не заметит твоего присутствия. Я приеду завтра в это же время. И помни: о нашем уговоре ни слова Буяну. А чтобы он не прочитал твои мысли, носи с собой зеркальце. Поняла ли? — Пелагея строго посмотрела на меня, её глаза сверкнули, словно отточенные клинки.

Её глаза вспыхнули, как отполированная сталь. Мурашки побежали по моей коже.

— А если я не успею вернуться до вечера? — Мой голос предательски дрогнул.

Её смех походил на треск ломающихся костей:

— Тогда туман найдёт тебя. Что будет дальше, ты и сама понимаешь. А может, это и к лучшему? По ночам вместе с туманом ты станешь приходить к дому, будешь звать Буяна, и он, наконец, решится покинуть стены этого дома.

Ярость вспыхнула во мне как пламя.

— Не дождёшься, ведьма старая. Я принесу твой Лазорелист! — Сквозь зубы прошептала я, ощущая, как гнев распирает меня изнутри.

— Вот и хорошо. Вот и договорились, — пробормотала Пелагея и протянула мне оберег — тусклый стеклянный диск, испещрённый загадочными символами, и крошечное зеркальце. Их холод обжёг ладонь.

— Возьми и спрячь. И помни ни слова Буяну! — прошипела она. — Зеркальце защитит твои мысли.

Пелагея удалилась, оставив меня наедине с удушающим страхом. Сердце колотилось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди. В висках стучала кровь.

Мысли о предстоящем испытании терзали меня: «Что, если не удастся найти цветок? Что, если туман меня почувствует?» Я обернулась к Радиму, который всё это время неотрывно глядел на меня.

— Нечего пялиться на девицу! — рявкнула старуха. — Домой, живо!

Он опустил взгляд и поплёлся прочь, а я осталась стоять, сжимая в похолодевших пальцах оберег и зеркальце. Ветер стих, словно сама природа затаила дыхание.

«Сходить в лес, найти цветок и принести его старухе, — размышляла я про себя. — Что тут может быть сложного?»

Но внутренний голос шептал об опасности. О тумане, который поглощает души. О том, что я могу не вернуться. Желудок скрутило от страха, во рту пересохло.

В воздухе повис запах надвигающейся грозы — тяжёлый, металлический. Или мне только казалось? Я сжала оберег крепче, чувствуя, как его края впиваются в ладонь. Эта боль помогала оставаться в реальности, не поддаваться панике.

Как же я была наивна, думая, что всё будет просто. Судьба готовила мне испытание, цену которого я даже не могла представить.

Я стояла у ворот, провожая взглядом телегу, пока она не превратилась в крошечную точку на горизонте. Каждый удар сердца отдавался в висках, словно молот бил по наковальне. Руки дрожали, когда я осознала весь ужас происходящего — я заключила сделку с ведьмой. Настоящей ведьмой. Страх змеёй скользнул по позвоночнику.

Отчаяние и тоска по дому толкнули меня на безумный шаг. Но мечта снова увидеть близкие сердцу места была настолько сильной, что я решилась на настоящее безумие. Воспоминания обожгли горло непролитыми слезами.

Едва переступив порог, я почувствовала его присутствие — воздух стал густым и холодным, как желе. Тяжёлое дыхание Буяна эхом отражалось от стен.

— О чём вы говорили? — его голос был острым как бритва.

Сердце пропустило удар. Я крепче сжала зеркальце в кармане — единственную защиту от его всевидящего ока.

— Если тебе так интересно, о чём мы говорили с Радимом, то с ним я едва перекинулась парой слов, а Пелагея всего лишь хотела познакомиться, — я старалась, чтобы голос звучал беспечно, но он предательски дрогнул.

— И всё?

— Да! Чего ты ожидал? — Я пожала плечами.

— Странно. Я чувствую, что ты чем-то обеспокоена, но твои мысли неуловимы для меня, — с подозрением заметил Буян. — Что происходит?

Деревянные половицы скрипнули — он приближался. Холодный пот выступил на спине.

— Может, потому, что читать чужие мысли — это плохо? — огрызнулась я, пытаясь скрыть панику за дерзостью.

Я была уверена, что он следил за каждым движением моего лица.

— Пелагея опасна, — в его голосе звенела сталь. — Её дары всегда приносят беду. Не связывайся с ней!

— Неужели грозный призрак боится старухи? — усмехнулась я.

— Ворожба Пелагеи всегда была с червоточиной — она могла что-то даровать, но плата за это была слишком высокой, — мрачно добавил он, не обращая внимания на мой сарказм.

Лунный свет, пробивающийся сквозь окно, казался серебряной паутиной. Я смотрела на причудливые тени и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Этот дом, эти стены — всё чужое. Я скучала по своему миру так сильно, что физически ощущала боль в груди.

— Не волнуйся, — тише проговорила я, хотя внутри бушевала настоящая буря. — Со мной всё будет в порядке.

Я сунула руку в карман, сильнее сжав зеркало.

«Надеюсь, подарок старухи действительно поможет скрыть мои мысли», — пронеслось в голове.

Воздух пах сыростью и древесной трухой. Где-то скрипнула половица, и я вздрогнула. Буян был рядом — невидимый страж, превративший этот дом в мою золотую клетку.

Слёзы жгли глаза, но я не могла позволить себе расплакаться. Не сейчас. Завтра на рассвете я найду этот проклятый цветок. И будь что будет.

В темноте мелькнула тень — или показалось? Я вздрогнула и прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ночь обещала быть долгой.

За спиной скрипнула половица. По коже пробежали мурашки от горячего дыхания, коснувшегося моей шеи. Запах хвои и осенних листьев окутал меня — его запах.