«Начинать нужно с основания», — прошептал Вранко.

Мои руки дрожали. Я подняла самый большой осколок — тяжёлый, как свинец, мерцающий глубокой синевой. Начало истории. Установила его вертикально, чувствуя, как он врастает в пространство с глухим стоном.

— Теперь верхняя часть, — продолжил ворон. — Ищи осколок с запахом разлуки.

Я закрыла глаза, позволяя пальцам чувствовать потоки времени. Следующий фрагмент обжёг холодом — в нём застыл момент расставания. Горький вкус полыни наполнил рот. Поморщилась, соединяя его с основанием. Осколки срослись с влажным чавкающим звуком.

— Что-то не так, — Вранко взъерошил перья. — Слышишь?

Из-за стены донёсся низкий гул, от которого задрожали стёкла. Времени оставалось всё меньше.

Самым сложным было соединить среднюю часть — десятки мелких осколков, каждый со своим характером и настроением. Они капризничали, не желая становиться на свои места. Некоторые обжигали пальцы, другие выскальзывали, как живое серебро.

Каждый требовал своего места в головоломке времени. Пот заливал глаза, руки были изрезаны в кровь.

«Думай, думай!» — я выдохнула, пытаясь уловить связь между фрагментами. Вот осколок с запахом свежего хлеба — он должен быть перед разговором Пелагеи с Фролом. А этот, пропитанный тленом и сырой землёй — после ночи заклинаний...

Гул усилился. Стены задрожали.

— Быстрее! — крикнул Вранко.

Песочные часы собирались с трудом — осколки нехотя тянулись друг к другу, сплетаясь в причудливый узор. Я физически ощущала, как между ними натягиваются невидимые нити времени — они вибрировали, словно струны арфы.

Оставался последний фрагмент — крошечный, размером с ноготь мизинца. С интересом наблюдая за ним, я видела, как он дразнит меня, вспыхивая то тут, то там призрачным светом. Пальцы дрожали от напряжения, но осколок ускользал, будто живой.

«Именно в нём ключ ко всему», — пульсировала мысль в висках.

— Не лови его, — голос ворона прозвучал неожиданно мягко. — Позволь ему самому выбрать своё место.

Я опустила руки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Осколок замер, словно прислушиваясь, сделал несколько плавных кругов вокруг часов и вдруг скользнул точно в центр перетяжки. Золотистая волна прокатилась по всей конструкции, заставив меня зажмуриться.

Когда я открыла глаза, в дверном проёме показался Дарён — его рыжая шерсть искрилась, как иней на рассвете. По спине пробежали мурашки.

— Мур-мяу, без меня веселитесь? — промурлыкал он, с хитрой усмешкой перепрыгивая через порог. Его лапы не издали ни звука.

Я не успела ответить — песочные часы ожили. Внутри закружился сверкающий песочный вихрь, воздух загустел и завибрировал. Запахло озоном, как перед грозой. Желудок подпрыгнул к горлу. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Держитесь! — крикнул Вранко, взмахнув крыльями.

Часы перевернулись, и реальность рассыпалась. Падение выбило воздух из лёгких. Некоторое время мне казалось, что я парила, а потом с силой рухнула на траву, переливающуюся всеми цветами радуги.

Зелень щекотала ладони, словно живая. В воздухе звенели невидимые колокольчики, пахло летним дождём и чем-то неуловимо волшебным.

— Сад Иллюзий, — выдохнул Дарён, и в его голосе смешались восторг и тревога. — Давненько я здесь не был...

Захватывающее чувство охватило меня, когда я приподнялась на локтях и оглянулась. Сердце замерло — вокруг простирался сад, какого не могло существовать в реальном мире.

— Смотрите! — мой шёпот застрял в горле комом.

На ветвях ближайшего дерева, словно на экране старого телевизора, мерцало видение: я и родители на нашей старой веранде. Мама смеётся, протягивая мне чашку с горячим какао — я почти чувствую его сладковатый аромат. Папа треплет меня по волосам, его ладонь такая тёплая и надёжная...

— Любава! — голос Вранко хлестнул, будто плеть. — Не смотри! Это ловушка! Сад показывает наши самые сокровенные желания. Многие навсегда остались здесь, завороженные иллюзиями.

Я с болезненным усилием отвела взгляд, чувствуя, как невидимые нити тянут обратно. Каждый мускул дрожал от желания снова окунуться в эту грёзу. Краем глаза обратила внимание, что Дарён неотрывно смотрит на отражение, в котором он предстаёт человеком. Вранко отвернулся от образа, в котором он вновь был мужчиной, но его крылья подрагивали от напряжения.

Воздух загустел. В горле першило, глаза жгло.

«Нельзя застревать здесь», — одёрнула я себя, хотя каждая клеточка тела молила остаться в этом мире грёз.

— Нужно идти, — я решительно тряхнула головой, прогоняя манящий морок. — Где-то здесь должен быть выход.

Сад отозвался шорохом листьев, словно вздохнул. Под ногами проявилась тропинка из светящегося мха. Оставалось только надеяться, что она приведёт нас туда, где мы действительно должны оказаться...

Мы двинулись вперёд по мерцающей тропке, но я не могла перестать думать о том видении. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла, не давая погрузиться в опасные мечты.

— Знаешь, — тихо произнёс Дарён, будто читая мои мысли, — иногда самое трудное — это не то, что мы теряем. А то, что продолжаем надеяться вернуть.

Его слова ударили под дых. Я резко остановилась, задыхаясь от подступивших рыданий.

— Просто... — голос предательски дрогнул, — просто я хочу, чтобы всё стало как прежде.

— Но прежним уже ничего не будет, — Вранко мягко опустился на моё плечо. — И это нормально, Любава. Мы не можем изменить прошлое, но можем научиться жить с ним.

Я подняла глаза к небу, расцвеченному призрачными всполохами. В носу щипало от запаха несуществующих цветов. Сколько раз я представляла, как всё исправлю? Сколько ночей провела, придумывая способы всё вернуть?

Может, настоящая магия не в том, чтобы вернуть утраченное. А в том, чтобы найти силы жить дальше, даже когда сердце разрывается от боли.

— Пойдёмте, — я расправила плечи. — Что бы там ни было... я справлюсь.

Сад выдохнул серебристую пыльцу. Впереди забрезжил странный свет — он манил и пугал одновременно. Мы зашагали к нему, оставляя позади призрачные видения.

Порой нужно отпустить то, что держит тебя, чтобы взлететь. Даже если это самое сложное решение в твоей жизни.

Воздух Сада Иллюзий обволок меня. Он был густым и вязким, словно патока. Я задыхалась от его сладости. По венам стремительно хлынуло жидкое пламя, каждая мышца наливалась силой, какой я никогда не чувствовала. Кончики пальцев покалывало, как будто магия, живущая внутри меня, искрилась и звенела, подобно тёплому дождю, падающему на раскалённую землю.

— Боже... — выдохнула я, глядя на свои руки, где между пальцами плясали крошечные электрические разряды.

Магия. Настоящая, живая, моя. Она пульсировала под кожей, требовала выхода, заставляла сердце колотиться в бешеном ритме.

— Любава! — голос Вранко доносился откуда-то издалека, размытый, нечёткий. — Что с тобой происходит?

Я запрокинула голову и, не сдержавшись, рассмеялась. Смех вырвался из груди, звонкий, пьянящий, чужой. Запах влажной земли и цветущих трав ударил в ноздри, кружа голову, обостряя ощущения.

— Я чувствую... всё! — крикнула я, раскинув руки. Кожу покалывало от энергии. — Каждый листок, каждую каплю росы! Неужели вы ничего не видите? Я слышу, как растёт трава! Это невероятно!

Дарён настороженно прижал уши, его янтарные глаза сузились до щёлочек.

— Это морок, Любава! — промурлыкал он. — Сад играет с тобой!

Но его слова словно расплывались в воздухе, не достигая моего сознания. Мир вокруг переливался всеми цветами радуги — звуки стали ярче, краски насыщеннее, а я... я была центром этого безумного калейдоскопа.

А потом я увидела его.

Буян стоял в нескольких шагах от меня — настоящий, живой. Высокий, с разворотом плеч, от которого перехватывало дыхание. С глазами цвета летнего неба. Такой, каким я его видела лишь однажды.