Мне такая передышка была даже на руку — я хотя бы имела возможность подремать в пустой карете, потому что в шатре по ночам я заснуть не могла, зная, что у другой стены спит принц. Меня мучил страх, поэтому даже сомкнуть глаза на пару мгновений было непосильной задачей.

И все же ясность ума я так и не вернула — все вокруг было немного заторможенным, но хотя бы не таким, что я не могла двигаться или говорить.

После очередной бессонной ночи я медленно бродила у края охранного контура, медленно разминая запястья. За несколько дней из-за стресса я очень похудела, хотя и так была совсем не полной, и собственные руки казались мне ветками — кожа была полупрозрачной, кости буквально торчали. Мне хотелось плакать от жалости к себе, но я понимала, что не могу себе этого позволить. Я должна выбраться отсюда.

Лагерь потихоньку собирался — еще минут двадцать и мне придется возвращаться в опротивевшую карету, а если сама не пойду, меня потащат. Знаем, проходили уже. Дня два назад я отказалась идти, когда меня позвали, и меня буквально за шкирку приволок один из стражников. Никакой учтивости к принцессе, конечно же.

Заглядевшись на то, как один из слуг совсем рядом запрягает коня, я неудачно оступилась и чуть не упала прямиком на него. Лошадь испуганно зафыркало, заволновалось и хотело было встать на дыбы. Испугавшись огромных копыт, я дернулась назад, запуталась в юбках и улетела прямиком в ближайший куст. Хорошо, что охранный контур был уже отключен, а то с Танора сталось бы воспринять мое падение за территорию лагеря как попытку побега.

— Ваше Высочество! — черт, все-таки кто-то заметил, ну да, они же следят за мною постоянно.

— Ничего страшного, я просто упала!

Забарахтавшись в неожиданно колючем растении, я попыталась было вылезти, но потом замерла, услышав подозрительный свист, оборвавшийся глухим звуком.

На секунду повисла тишина, а потом кто-то закричал. И тут же на небольшой полянке, где мы разбивали лагерь, началось движение. Посыпались стрелы, тут же разбиваясь о быстро наложенный щит, а потом на поляну откуда-то высыпали мужики явно разбойничьей наружности. Завязался ожесточенный бой. Я замерла, даже почти прекратила дышать, наблюдая из-за зарослей за потасовкой. Мне не было видно много, только какое-то мельтешение, перевернутые телеги, но зато слышала я прекрасно. И лязг оружия и крики людей.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди — настолько мне было страшно. Наверное, люди принца не знали о том, что в наших лесах промышляют разбойники, иначе не были бы настолько беспечны. Правда, я и сама совершенно забыла о том, что они есть.

Я не была уверена, кто выйдет победителем из этой бойни, но одно знала точно — никакой из вариантов меня не устраивал. Попасть к разбойникам, которые могут пустить тебя по кругу, а потом продать в какой-нибудь бордель, или остаться в руках у принца, который, кажется, собирался сделать из меня безвольную игрушку? Нет, спасибо.

Осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, хотя, наверное, сражавшимся сейчас было не до меня, я попятилась назад, вылезая из кустов с другой стороны. Не решаясь вставать, так и ползла подальше от места боя, пока оно совсем не скрылось из виду.

Только тогда я решилась встать. В глазах тут же потемнело, и я облокотилась на ствол дерева, пытаясь унять медленную карусель перед глазами. Рука сама метнулась к шее в поисках амулета для связи, но нащупала только массивное золотое ожерелье с зелеными камнями. Танор отобрал все мои артефакты, когда я была в беспамятстве, оставив только незаметное колечко на мизинце правой руки, которое, видимо, было признано им как не представляющее угрозы. В принципе, он был прав, в нем было заключено обычное бытовое заклинание, которое не позволяло одежде портиться. Даже сейчас после ползания по колючим кустам, мое платье было как новое и, наверное, смотрелось в лесу слишком чужеродно. Но Его Высочество планировал сегодня сразу с дороги попасть на прием к аристократам, поэтому утром меня переодели в достойное случая одежду и нацепили максимальное количество драгоценностей.

Нужно было двигаться вперед. Неважно, кто выиграет, но быть найденной я не хотела. Но в какую сторону? Где город? Как мне узнать? Я решила просто идти вперед, неважно — куда. Чем дальше, тем лучше. Мы разбивали лагерь совсем недалеко от тракта, перетаскивали карету и телеги с помощью воздушной магии и в результате чувствовали себя достаточно защищенными, ведь обычно путешественники ночевали совсем недалеко от дороги.

Значит, мне надо как-то выйти обратно на тракт, но при этом не попасться никому на глаза. Судя по всему, он остался с другой стороны от лагеря, так как не могли мы настолько далеко уйти в лес, а сейчас впереди не было даже просвета, говорящего о том, что где-то полоса деревьев прерывается. А значит, мне надо как-то вернуться, обойдя лагерь стороной. Как же жаль, что у меня нет магии…

К тому времени, как я, совершенно обессиленная вывалилась на тракт, солнце уже начало клониться к вечеру. То есть по лесу я без малого шесть часов пробродила, если не больше.

Дорога была совершенно пустой, поэтому я присела прямо на утрамбованную землю, пытаясь отдышаться. На автомате потерла запястье с помолвочным браслетом, который недовольно жег мне кожу — ему не нравилось, что мы с женихом слишком далеко друг от друга. Прости, дорогой, но уж лучше я потерплю незначительную боль, чем вернусь к Его Высочеству. Надеюсь, его с шайкой прихвостней зарубили разбойники. Хотя это вряд ли, все-таки тот же Танор сильный маг. Его можно было на пару секунд дезориентировать эффектом неожиданности, но потом… Бедные бандиты.

Мне надо как-то добраться до города до того, как меня обнаружат. Хотя, возможно, они уже в городе и ищут меня там? В любом случае оставаться на месте я не могла, так как ночь одной в лесу я не переживу. Я не умею даже огонь разводить, да и нет у меня огнива с кремнием, да и артефактов тоже никаких. А даже я знала, что без огня ночью можно и не выжить. А без оружия и магии так точно.

Да и есть хотелось жутко. Пока я бродила, нашла несколько кустов почти перезревшей земляники и обобрала их подчистую, но, конечно, этого было мало. Можно было попробовать собрать каких-нибудь грибов, но сомневаюсь, что это хорошо бы отразилось на моем здоровье.

Проблема в том, что я даже не знала, в какую сторону мне надо идти, чтобы выйти к городу, в который мы ехали. Как же он назывался? Шимай, кажется… Я бы еще долго так сидела на краю тракта, если бы не услышала, как справа издалека послышался стук копыт.

Быстро, насколько мне позволяло мое состояние, я отползла в придорожные заросли и затаилась, не зная, чего ожидать. Одно я знала точно, если это Танор и его слуги — мне не убежать. Поэтому молила всех Богов, чтобы сжалились надо мной, хотя я никогда не была особо верующей.

К счастью, это оказалась всего лишь старая телега. Видавшая лучшие годы лошадь с спутанной гривой тащила какие-то бочки, наваленные друг на друга, из чего я заключила, что они пустые. К моему удивлению, телегой управлял мальчик лет двенадцати. Ему явно было скучно, он ерзал туда-сюда, понукал лошадь, но та отказывалась ускоряться, еле-еле переставляя копыта и недовольно ржала, время от времени раздраженно размахивая хвостом.

Я решила, что вот он — мой шанс. Вряд ли мальчика кто-то подослал, наверное, он возвращается откуда-то домой. А значит, я могу попросить, чтобы он меня подкинул.

— Хэй! — окликнула я его.

Мальчик вздрогнул и заозирался вокруг, выискивая источник звука.

— Я здесь! — я выбралась на дорогу. — Привет.

— Здравствуйте, — настороженно ответил он, натягивая поводья и останавливая телегу. — Вы кто?

Я замялась. Рассказать правду — подвергнуть себя опасности. Сочинить какую-то историю я не могу, потому что в голове, как назло было пусто, да и не сильна я в сказках. Кое-как пустив жалобы и слез в голос, я начала причитать: