– Тьфу, противная баба! – выругался он, издал громоподобный "ух" и, взмахнув крыльями, оттолкнулся от бедной горничной так, что бедняжка завалилась на спину, хотя до этого спокойно сидела на небольшом мягком коврике посреди мастерской.

– Ууу, противная птица, – прошептала девушка едва слышно, провожая взглядом откормленный тыл мудреца.

– Да ладно, – сдула я чёлку, упрямо лезшую в глаза. Парикмахера бы, что ли, здесь найти… – лишь бы не мешал. О, кстати, – осенило вдруг меня, – Аннетта, а ты стричь умеешь?

– Кого? – испугалась она.

– Не кого, а чего. Волосы.

– А‑а‑а, волосы умею.

– Вот и прекрасно, – я встала с колен и бережно уложила отпиленную часть на стол, чтобы никто, не дай Бог, не пнул её на полу. А сама прошла к небольшому комоду с инструментами, откуда достала ножницы. Проверив их на остроту, протянула девушке.

– Чего далеко ходить, давай сейчас.

Аннетта покраснела, побледнела, но всё же послушно встала и под моим удивлённым взглядом вытащила из кармана рабочего платья небольшой деревянный гребень.

– Я всегда его с собой ношу, – смущённо проговорила, подходя ближе и осматривая фронт работ. – Не волнуйтесь, он чистый, новый. Просто… я же горничная – мало ли… что понадобится.

Так как девушка занялась моими волосами, у меня было время подумать.

Интересно, как там наш фонтан? И каковы результаты проверки? Леди Мальмонель, естественно, ни слова не рассказала, а другие работники академии ничего не знали.

А вдобавок, мне было искренне интересно узнать об ещё одном персонаже.

– Аннетта, скажи, а тебе не знаком господин, который приезжал вместе с группой проверяющих?

– Это какой?

– Ну… Блондин такой симпатичный, с серыми глазами. Высокий и очень строгий, – я вспомнила проницательные глаза мужчины, а потом его взгляд в сторону директрисы.

– А‑а‑а‑а, вы, наверное, имеете в виду лорда Кантелана, – понятливо кивнула она. – Конечно, знаю. Он жених леди Мальмонель.

– ЧТО?! Кто‑кто он? – я неверяще посмотрела на Аннетту. – Ты шутишь! Она же! Он же… Да ну, нет…

Девчонка весело хихикнула и по секрету поделилась:

– Я не знаю подробностей, госпожа, только известно, что не всё у них ладится… Но лорд всё равно время от времени приезжает в академию.

– Они ссорятся? – я никак не могла поверить, что леди Мальмонель может быть невестой. Нет, я не скряга, и мне не жалко, но она не выглядела как женщина, которая готовится к свадьбе.

– Нет, что вы, госпожа, они всегда очень вежливы. Но при этом почти не общаются. Лорд Кантелан занят в министерстве, а леди Мальмонель – вся в академии…

Я поражённо покачала головой. Вот так новости! Теперь мне интересно, почему лорд, который, на минуточку, жених ректора, не стал препятствовать проверке академии? Более того, присутствовал при ней. Да, он пару раз закрыл глаза на двигающуюся мебель, но в общем, всё равно не выглядел как счастливый влюблённый. Интересная, однако, парочка.

– Эх, у всех любовь, – в конце концов усмехнулась, решив, что какие бы отношения ни связывали директора, это не моё дело, – вот так и узнаёшь, что любви не только все возрасты, но и все характеры покорны.

– Не все… – тяжело вздохнула горничная, оттягивая прядь на моём затылке и щёлкая ножницами.

И так это было сказано… Я резко повернула голову и успела заметить мечтательный взгляд девчушки. Правда, заметив мой интерес, она густо покраснела и пробормотала:

– Простите, я забылась.

– Да ладно, быть влюблённой не преступление, – пожала я плечами, разворачиваясь обратно. – Что, не обращает внимания?

– Нет, что вы, он даже не знает! – испуганно замахала она руками.

– Боишься, что не ответит взаимностью? – проницательно догадалась я.

– Да… и… не пара мы, – она снова вздохнула. Да так тяжело, что я нахмурилась. – Он такой взрослый, умный… Ответственный! А я… А я просто горничная. Он и не смотрит на меня…

Хотелось как‑то поддержать свою помощницу. В таком молодом возрасте… Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Только‑только детство кончилось, и чувства все острые.

– Послушай, я, конечно, не большой знаток отношений, но… Если он тебя не ценит, то может, он тебе и не нужен?

– Он не знает о моих чувствах! – опять воскликнула она. – И вы не говорите!

Я открыла рот и тут же его захлопнула.

– В смысле? Я что, его знаю? Я тут и не видела почти никого… – я мысленно начала перебирать всех более‑менее знакомых мужчин, которых встречала в академии. Неужели Аннетта говорит о Крисе Мальмонеле?

Почему‑то эта мысль заставила нахмуриться. Не то чтобы я всерьёз была им увлечена, но понимание, что он может нравиться моей младшей подруге, не сделало мне настроение.

– Конечно, знаете! – тем временем горячо продолжала девушка. – Вы же с ним постоянно видитесь!

Ну, всё, точно Крис Мальмонель…

– Это Фриц!

– Стоп, что?! – я поражённо застыла и рывком развернулась к ней. В который раз за эти полчаса? – Аннетта, мне не послышалось? Ты сказала Фриц?! Фриц, завхоз?!

– Да, он потрясающий… – она мечтательно закатила глаза, прижимая расчёску к сердцу. Видимо, представляла во всей красе стремительно лысеющего круглого завхоза, достающего ей до плеча… – Госпожа Елена, я думала, вы знали. Мне кажется, по мне всё видно. Я же буквально немею рядом с ним!

– Ам… Ну… Ну да… – больше у меня приличных слов не было, чтобы выразить своё удивление. – Аннетта, а тебя не смущает, что он… Ну, не знаю, староват для тебя? Сколько ему? Лет пятьдесят?

– Вы что?! Он крепкий и сильный мужчина! Опытный. А как он поёт! Вы бы только слышали, как он поёт… Один раз к нам в академию приезжала моя матушка, и в академии праздновали День осени. И тогда Фриц… Пел! Госпожа, я никогда в жизни не слышала столь восхитительного пения!

Я сглотнула и молча развернулась обратно, давая возможность помощнице закончить работу с волосами.

Сколько открытий чудных. Не Академия Искусств, а академия любви какая‑то…

Что ректор, что Аннетта и Фриц… Но девчушке действительно не позавидуешь. Если бы я влюбилась в завхоза, я бы тоже нервничала, а она ничего… Держится… Остаётся только предполагать, что она почувствовала, когда я с лёгкой руки предложила мужчине женитьбу. Но я же не знала!

Аннетта тем временем закончила стричь мои волосы и хотела уже схватиться за веник с совком. Но я остановила её взмахом руки.

– Постой, я сама. Надо же мне тренироваться.

Девчушка понятливо кивнула и отошла в сторонку, а я сурово посмотрела на уборочный инвентарь. Ведьма я, в конце концов, или кто?!

Веник, сделанный из гибких молодых веточек, вскочил как заведённый, а вот металлический совок даже не подумал сдвинуться с места.

Я нахмурилась и, мысленно дав команду венику подмести пространство, присела над совком. Совок и совок. Обыкновенный. Может, проблема в том, что тяжёлый? Я взяла его в руки, но сама же себя одёрнула. Какая разница, какой вес, если я пианино силой мысли с места сдвигала?

– Что вы делаете? – поинтересовалась Аннетта, смотря за тем, как я в углубление металлической ручки вставляю деревянный штырь, по‑быстренькому подгоняя его под нужные размеры.

– Эксперимент, – пропыхтела в ответ, стараясь не отвлекаться от своего занятия.

Закрепив конструкцию, я снова отдала команду, и… о чудо! Обновлённый совок тут же встрепенулся и, взлетев вверх деревяшкой, поковылял исполнять поручение.

– И что это значит? – поинтересовалась горничная.

– Это значит, что я – узкоспециализированная ведьма, – произнесла со вздохом, поднимаясь на ноги. – По‑моему, леди Мальмонель будет не очень довольна. Кому нужна ведьма, которая может работать только с деревом?

– Но вы же сотворили фонтан! – возразила девушка. – Он был каменным, точно вам говорю!

– Пойдём к Бульби, – решила я, – похоже, пора покопаться в фолиантах библиотеки и понять, почему я такая странная.

Но прежде, чем мы успели выйти, я задумчиво посмотрела на веник с совком, которые как раз заканчивали уборку в пристройке.