— Прости меня, — шепчет она.

Она на своем опыте усвоила, что рыться в моих вещах — затея не из лучших, и что мне это не по душе.

Но не в этот раз.

Всё в порядке.

Я одариваю ее ободряющей улыбкой.

Когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы вдохнуть ее парфюм и почувствовать жар, исходящий от ее тела, я беру ее прекрасное лицо в ладони и притягиваю ее губы к своим. Мое тело мягко сталкивается с ее, и я целую ее. Один поцелуй. Следом второй. Еще один. И еще.

Внезапно она отстраняется.

— Ты куришь?! — восклицает она.

Нахмурив брови и широко распахнув глаза, она выглядит серьезно обескураженной. Должно быть, почувствовала на моем языке вкус сигареты, которую я разделил с ее матерью.

Насмешливая и в то же время нежная улыбка растягивает мои губы — так мило она проявляет заботу обо мне. От этого хочется целовать ее еще больше. Любить ее еще сильнее.

Я наклоняюсь, чтобы снова захватить ее полные губы, не заботясь о сохранности ее макияжа.

— Я уже большой мальчик… — бормочу я ей в самый рот.

Я чувствую, как она улыбается, отвечая мне, затем ее рот приоткрывается, приглашая мой язык внутрь. Они встречаются, сплетаются, и я целую ее глубоко, заставляя ее стонать от удовольствия прямо мне в губы.

Я не перестаю пробовать ее на вкус, ненасытный до тепла ее поцелуев. Ее жадный рот требует продолжения, не давая нам ни секунды передышки.

Запыхавшись, я с неохотой прерываю поцелуй и прижимаюсь своим лбом к ее лбу.

— Какая же ты любопытная, — ворчу я ей в губы.

Слышу ее смешливый вздох, пока она пытается восстановить дыхание.

Ее руки внезапно соскальзывают с моей талии на ремень, притягивая меня к себе; ее пальцы опасно задевают бугорок на моей ширинке.

Челюсти болезненно сжимаются в предвкушении ее ласки.

— Тебе стоит проучить меня… — шепчет она озорно, теребя пряжку ремня, чтобы расстегнуть его.

Она слишком строга к себе.

Я улыбаюсь и оттесняю ее к своему письменному столу, прижимая ее животом к краю. Дыхание в ее горле замирает, и я перестаю слышать ее вдох, когда она чувствует мое возбуждение.

Я знаю, что она в восторге. Ей нравится чувствовать, какой эффект она на меня оказывает. Она никогда не скрывала, что при любой возможности пожирает это место глазами.

И я тоже это обожаю.

Мне нравится, что она такая отзывчивая и необузданная. Такая прямая и без фильтров, когда признается, чего хочет.

И я люблю давать ей то, чего она хочет.

Ее высокий хвост падает на обнаженную спину, привлекая мой взгляд к безупречной коже. Ее позвоночник так и манит, и я наклоняюсь, чтобы покрыть его поцелуями по всей длине. Перекидываю пряди волос на одно плечо и поднимаюсь губами к основанию шеи.

Я целую ее яремную вену, уткнувшись носом в самый эпицентр ее аромата. Ее запах наполняет мои легкие, дурманит меня, посылая электрические разряды прямиком в пах.

Я вздрагиваю, прижавшись к ней. Она стонет.

— Подними платье, котенок, — рычу я ей в шею.

Мне не нужно повторять дважды.

Раз-два, и она задирает его до талии. Я опускаю голову, глядя, как она открывает мне свою задницу в крошечных красных стрингах.

Ого, таких я еще не видел.

Я улыбаюсь, проводя ладонью по всей поверхности ее ягодицы. Кожа мягкая и горячая; я забавляюсь, нежно пощипывая ее, чтобы оставить следы от пальцев.

Задыхаясь, она выгибается мне навстречу, полная решимости подставить свое тело и позволить мне распоряжаться им как угодно.

Мои пальцы задевают тесемку, теряющуюся между ягодиц. Я цепляю ее и деликатно тяну.

— Что-то новенькое? — спрашиваю я, проводя пальцами по всей длине ткани.

Ткань теплая и влажная. Я узнаю ее запах еще до того, как аромат достигает моих ноздрей. Наконец я отпускаю тесемку, и она с хлопком возвращается на место.

Я слышу, как она улыбается.

— Откуда ты знаешь? — хихикает она.

Я нависаю над ней, прижимая свой массивный торс к ее хрупкой спине, чтобы мои губы достали до уха. Касаюсь губами ее хрящика, всё еще холодного после улицы, и покусываю его, чтобы согреть.

— Я знаю твое белье наизусть, Котенок, — шепчу я хриплым голосом ей в самое ухо.

Ее плечи вздрагивают от пробежавшей по спине дрожи.

Мои руки исследуют ее тело, пока не добираются до груди, зажатой в этом божественно облегающем платье. В моих руках она кажется больше, чем обычно.

Да что она сделала, черт возьми?

Рецепт чудо-смузи?

Тонизирующий массаж?

Я чувствую затвердевшие соски сквозь ткань и медленно перекатываю их между пальцами.

Она на пределе, возбужденная моими словами и ласками.

— Я ласкал себя во многих твоих трусиках, вдыхая твой запах, прежде чем излиться в каждые из них.

Она стонет от моего безумного признания.

Внизу живота всё скручивается от этого звука. Похоже, она начинает осознавать степень моего помешательства, когда дело касается ее.

Если бы она только знала, сколько семени я произвел только ради нее… Я прижимаюсь к ней еще плотнее, не переставая мять ее идеальную грудь — более упругую, более тяжелую.

— Когда? — шепчет она.

Я улыбаюсь ей в ухо. Она томно склоняет голову набок, подставляя шею, которую я тут же начинаю покрывать поцелуями. Она вздыхает, когда мои губы накрывают ее бьющийся пульс.

— Когда ты еще даже не знала меня… — признаюсь я наконец.

Чувствую, как она напрягается, когда я сильнее сжимаю ее груди в пальцах.

Осознание того, что она возбуждала меня еще до того, как мы обменялись хоть словом, кажется, заводит ее не на шутку.

Она резко разворачивается, и мои руки соскальзывают с ее груди на спину. Теперь моя эрекция болезненно упирается ей в живот. Ее взгляд, полный похоти и затуманенный жаждой, пронзает меня.

— У тебя здесь есть маска?

Маска?!

Мои брови взлетают от удивления. Она улыбается.

Черт.

Словно мои признания отбросили ее на месяцы назад, в те старые воспоминания, где она ничего обо мне не знала, но позволяла мне владеть своим телом по какой-то неведомой мне причине.

Челюсть сжимается от этого воспоминания, я сглатываю.

Я знал, что пугал ее, и тогда мне это чертовски нравилось.

Сегодня мне и в голову не придет терроризировать ее снова.

Это было несправедливо.

И всё же я знаю, что более традиционный подход в моей ситуации вряд ли сработал бы лучше… Я предпочел казаться психом, нежели монстром.

Ее внезапная ностальгия подтверждает мою догадку: какая-то часть ее обожала это.

В глубине души я это знал.

Я помню ее взгляд — смесь страха и очарования. Ее возбуждало быть центром внимания незнакомца, одержимого безумца, готового убить ради нее. Ей нравилось быть под прицелом, знать, что я гарант ее безопасности в любой час дня и любой день недели.

Я тону в ее глазах, вспоминая наше сомнительное начало.

Твою мать.

Ей до безумия нравилось, когда парень в маске, взявшийся из ниоткуда, без имени и лица, пробирался в ее постель, вторгался в ее пространство и касался ее посреди ночи.

Я крепче сжимаю ее в объятиях.

Мне всегда было интересно, что творилось в ее маленькой головке в те моменты.

Какая маленькая и неосторожная девчонка.

Мои руки с неохотой покидают ее изгибы, отвечая на ее мольбу, и я пячусь к ящику, где всё еще лежат несколько тех самых старых пластиковых масок. Я слышу, как у меня за спиной она делает дрожащий вдох. Я так и не нашел времени окончательно от них избавиться. Но если они ей так нравятся, не вижу ничего плохого в том, чтобы оставить парочку…

Я тяну за резинку и натягиваю маску на голову. Когда мое дыхание эхом отдается в пластике, меня охватывает легкая эйфория — это как снова почувствовать безопасность анонимности. Я поворачиваюсь к ней; глубокий вдох заставляет ее грудь вздыматься, еще сильнее вжимая соски в ткань платья. Ее глаза внимательно изучают меня с головы до ног, заставляя мой член нетерпеливо вздрагивать в брюках.