— Я не хочу об этом говорить.

Мускул на моей челюсти дергается, когда я стискиваю зубы.

— Скай, пожалуйста…

— Не называй меня так. Уходи. Я не стану повторять, Делко.

Ее холодный и непреклонный тон на мгновение сдавливает мне грудь. Я чувствую её напряжение, даже не касаясь её, будто она уже отвыкла от моего присутствия. Будто я уже потерял её тело прежде, чем окончательно потерять её саму. Мне её не хватает.

Она нужна мне рядом, больше, чем я когда-либо мог себе представить. Я хочу, чтобы она поняла: я всегда буду рядом, чтобы она осознала — она вертит мной, как хочет.

С самого начала.

Я буквально пал к её ногам, когда понял, что она — моя единственная надежда добраться до её отца и совершить месть. Без неё я бы никогда не нашел того, кого выслеживаю почти семь лет этого кошмара. Даже когда она отталкивает меня, я продолжаю целовать каждый клочок земли, по которому ступают её ноги. Я не могу заставить себя оставить её.

Никогда.

Потому что я её гребаный сталкер…

Я пытаюсь объясниться снова, не в силах дать ей ускользнуть, теперь, когда она здесь, на расстоянии вытянутой руки. Я делаю шаг в её сторону, но одного её взгляда достаточно, чтобы остановить меня и пригвоздить к месту.

— Что бы ты ни собирался мне сказать, я не готова слушать. Оставь меня в покое.

Впервые за семь лет я чувствую страх.

Страх окончательно потерять кого-то, кто мне дорог.

Этим утром меня вырвал из сна сигнал радио-будильника. Не знаю, как мне вообще удалось уснуть после незваного визита Делко, но я отключилась почти сразу после того, как выставила его из квартиры.

Однако я не могу унять тугой узел тревоги в желудке при мысли о том, что заставило его прийти ко мне вчера вечером.

Делко твердил, что хочет поговорить о том, что я узнала о нем, но… что, если на самом деле речь шла о расследовании смерти Эндрю?

Что, если он в курсе, что меня вызвали на допрос, и планировал… заставить меня замолчать?

Я знаю, что если бы я пошла на диалог, то нашла бы ответы на все вопросы о его планах и о том, что связывает его с Алеком. Но… убрать Нейта и Эндрю было для него так просто, ему так мало потребовалось, чтобы совершить этот непоправимый шаг. Возможно, тот факт, что я потенциально могу отправить его за решетку, станет для него оправданием, чтобы… убрать и меня тоже.

Я тяжело сглатываю, приподнимаясь на кровати.

Неужели он правда на это способен?

Делко убил Нейта и Эндрю за то, что они причинили мне боль; было бы безумием поступить так же со мной. Но, возможно, его свобода для него дороже моей жизни…

Я не совсем понимаю, как определить или истолковать личность Делко.

Он — одержимый сталкер, способный убить без малейшего раскаяния. Он убивает спонтанно, следуя импульсам. И в то же время всё кажется обдуманным и тщательно исполненным — занесенным в досье.

Для солдата это неудивительно. И я не поражусь, если узнаю, что человеческая жизнь не имела для него особого значения, когда он служил в армии.

Но со мной он так не поступит. Он не посмеет. Не после того, как убивал ради меня.

Внезапно мой телефон звонит, и я вздрагиваю, вырываясь из этих мрачных мыслей. Хватаю трубку, сердце колотится. Номер незнакомый. Я хмурюсь и всё же отвечаю.

— Алло?

— Скайлар?

Я узнаю голос этой женщины, но не могу сразу связать его с именем, а тем более с лицом.

Отвечаю слегка неуверенно:

— Да…

— Это Кристен.

Мои глаза расширяются.

Кристен!

Я слышу её нервный смешок на том конце провода.

— Извини. Я пыталась связаться с тобой вчера с телефона твоего отца, но ты не ответила. Я позволила себе раздобыть твой номер. Надеюсь, я тебя не отвлекаю?

Я спешу её успокоить:

— Нет. Нет! Всё в порядке. У тебя всё хорошо?

Ей требуется несколько секунд, прежде чем ответить.

— Нормально, спасибо, — вздыхает она. — Я бы хотела тебя увидеть.

Я вскидываю бровь.

Серьезно?

У меня просто нет слов.

— Если ты не против, конечно… — добавляет она.

Я выхожу из оцепенения.

— Да. Я свободна сегодня днем, если хочешь.

Я слышу, как она улыбается в трубку.

— Да, это идеально! Ты знаешь адрес.

Я думала, она предложит встретиться за чашкой кофе или бокалом чего-нибудь, но, возможно, она просто не хочет сегодня никуда выходить.

Я соглашаюсь:

— Да. До встречи.

— До скорого.

Она вешает трубку.

Если бы в начале года мне сказали, что я встречу своего отца и буду проводить время со своей… мачехой, которая всего на несколько лет старше меня, я бы ни за что не поверила.

Не знаю, что Кристен от меня нужно. Может, ей правда понравилось мое общество во время ланча? Со своей стороны, я нашла её очаровательной — хоть и немного грустной — и очень теплой по отношению ко мне, несмотря на то, что я — плод первого брака её мужа.

Кажется, у меня были определенные предубеждения насчет мачех…

Мне не терпится узнать, что принесет этот день.

Как и в прошлый раз, я паркуюсь позади серого семейного автомобиля и выхожу, прихватив коробку с пирожными, за которыми заехала по дороге.

Я не боюсь сегодня столкнуться с отцом. Я знаю, что он на работе и что это будет обычный девичий вечер.

Я стучу в дверь.

Слышу, как кто-то приближается прихрамывающей походкой.

Похоже, она так и не поправилась после нашего ланча… Тем не менее, дверь открывает Кристен — такая же накрашенная и сияющая, как и в прошлый раз. Она обнимает меня, приветствуя. Это так внезапно, что я едва не роняю коробку с десертами.

— Привет! — здороваюсь я.

Она отступает, освобождая проход.

— Входи, пожалуйста.

Я улыбаюсь ей и прохожу по коридору, Кристен следует за мной по пятам.

— Я принесла сладости к чаю, — говорю я, заходя на кухню. — Твоих мальчиков нет дома?

В доме тишина. Я поворачиваюсь к ней, поставив коробку на столешницу рядом с раковиной. Кристен нервно потирает пальцы, наблюдая за моими движениями.

— Они ушли к друзьям в парк. Сейчас же каникулы.

Она пододвигает мне стул, приглашая сесть за кухонный стол, а сама направляется к холодильнику.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может, перекусить?

Я умираю от голода. Я ничего не ела весь день, а уже пошел второй час. Но я не хочу стеснять её. Подожду до чая.

— Чая будет достаточно. Спасибо!

Именно в этот момент мой желудок решает подать голос и громко урчит.

Супер.

Я кусаю губы, чувствуя себя немного неловко, когда слышу её смешок.

— Я поняла!

Она открывает коробку с пирожными и быстро осматривает содержимое.

— Угощайся! Это очень мило с твоей стороны. Мальчики будут рады, когда вернутся.

Я улыбаюсь, выбирая тарталетку с малиной, пока она возвращается с моим чаем и своим кофе.

Я не совсем понимаю, зачем Кристен меня пригласила. Не представляю, о чем могут говорить студентка и мать семейства, тем более что мы почти не знакомы.

Но мои раздумья прерываются, когда я замечаю, что её лицо становится менее приветливым и более тревожным.

Я хмурюсь.

— Всё в порядке?

Она отвечает не сразу, словно погруженная в свои мысли. Наконец она поднимает на меня взгляд — внезапно потухший и усталый. Её полные печали глаза заставляют меня похолодеть.

Я не знаю, через что прошла эта женщина, но вся её история написана у неё на лице. Мне хочется её утешить.

Я вижу, как она тяжело сглатывает, прежде чем заговорить. Она не притронулась ни к одному пирожному, в то время как я уже успела съесть все ягоды со своего.

— Я не хочу ходить вокруг да около…

Начало многообещающее…

Сердце пускается вскачь от дурного предчувствия. Я догадывалась, что это приглашение не было просто жестом вежливости, и теперь меня пугает то, что она собирается сказать. Тем не менее, я молчу и даю ей продолжить.