Я уже собираюсь упомянуть о нападении, но Сара перебивает меня:

— Судя по всему, полиция хочет допросить всех, кто был вчера в университетском бассейне.

Как только эти слова слетают с ее губ, я всё понимаю.

Я понимаю, что произошло нечто гораздо более серьезное, чем просто «предупредительное» нападение. И мысль о том, что Эндрю действительно последовал за Нейтом, снова захлестывает мой разум.

У меня вырывается нервный смешок.

Келисс принимает мой вынужденный смех за непонимание и закатывает глаза.

— Ты что, почту не проверяла? Декан созвал всех студентов, которые вчера были в бассейне, на допрос в понедельник в спортзале. Полиция начала расследование.

Дыхание учащается. Я пытаюсь успокоиться, привести мысли в порядок. Я планировала этот чудесный день, чтобы забыть обо всём. И вот оно снова обрушивается на меня, будто я не могу ни уклониться, ни сбежать от этого даже на пару часов.

Я достаю телефон и спешно проверяю почту.

Девочки правы: я действительно получила письмо от декана. Я, мужская сборная по плаванию и еще несколько человек. Я читаю строки, сердце бешено колотится, а в животе оседает тяжелый, пудовый ком. Меня тошнит от того, что я читаю.

Эндрю нашли мертвым в большом бассейне. Со сломанной рукой. И из того, что я вижу, это совсем не похоже на несчастный случай. Полиция твердо намерена допросить всех присутствовавших. По крайней мере, тех, кто расписался в обязательном журнале на входе.

Меня бьет дрожь. Дрожь ужаса… Смерть кажется еще страшнее, реальнее и ближе, когда ты открываешь глаза на то, кто ее принес — когда перестаешь быть слепой. И всё же я не могу игнорировать тревогу, которая не проходит… И она ни в коей мере не касается покойного Эндрю Коллинза.

Делко… Что ты снова натворил?

Это всё моя вина. Я позволила этому случиться, и всё началось еще с Нейта.

Я делаю глубокий вдох.

Успокойся, ты ничего не сделала.

Я сглатываю и поднимаю голову на Сару и Келисс. Они смотрят на меня с сочувствием, видя мои покрасневшие глаза. Я поспешно вытираю их.

— Простите. Я… я не знала этой части истории…

И это правда. Девочки молча переглядываются, хмурясь. Сара кладет руку мне на плечо. Я сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, когда ее пальцы задевают синяки.

— А о чем, ты думала, мы говорим?

Я прикусываю губу, отводя взгляд. Готова смотреть куда угодно, лишь бы не им в глаза. Я не знаю, стоит ли говорить им… Признаваться, что Эндрю напал на меня вчера в раздевалке. Боюсь, они решат, что я имею отношение к его трагическому финалу.

В какой-то степени — да. Но вдруг они подумают, что убийца — я? В целях самообороны, так сказать…

Это было бы ужасно. Я на такое не способна. Но Делко…

Делко это сделал.

Меня пробирает сильный озноб, когда я снова вспоминаю крики Эндрю, доносившиеся до раздевалки.

И подумать только, я чувствовала какое-то удовлетворение… Горло сжимается от отвращения к самой себе.

Не знаю, кто из них двоих пытается сейчас унять мою дрожь, но меня зажали, как сардину в банке. Я прижимаюсь к этому утешительному теплу.

Я больше ничего не контролирую.

Меня трясет даже не из-за смерти Эндрю. А из-за того, что я, сама того не зная, присутствовала при казни, и я могла — должна была — что-то сделать.

Я была там.

Я слышала его мучения и наивно полагала, что это просто предупреждение, наказание.

Всё было гораздо хуже.

И что еще страшнее — я не могу перестать беспокоиться о судьбе… убийцы!

В этот миг я ненавижу Делко так же сильно, как люблю, и он пугает меня так же сильно, как притягивает. Я прекрасно понимаю, что эти чувства нельзя игнорировать, и они не исчезнут в ближайшее время, даже после того, как я узнала о его лжи и склонности к убийствам.

И мне ненавистна сама мысль о том, что я боюсь, как бы его не поймали, не отправили в тюрьму или…

Я резко напрягаюсь, охваченная паникой. Вырываюсь из объятий и смотрю Келисс прямо в глаза.

— В Иллинойсе есть смертная казнь?

Она удивленно вскидывает бровь.

— Э-э… Нет. Больше нет.

Мои плечи расслабляются.

Я расслабилась?!

— Боже, Скай. Что с тобой происходит?

И Сара повторяет свой вопрос:

— Так о чем ты думала, мы говорим?

Я пытаюсь выровнять дыхание, чтобы ответить им. Запускаю руку в свои каштановые волосы, сжимаю их у корней и заставляю себя дышать ровно.

— Вчера я… Эндрю… Он…

Я умолкаю и закрываю глаза.

Спокойно.

Я делаю глубокий вдох и выпускаю дрожащий вздох, пока не обретаю способность говорить.

— Вчера Эндрю напал на меня в раздевалке.

У Сары расширяются глаза. Я вижу, как Келисс стискивает зубы и смотрит на меня так, будто готова убить его во второй раз. Келисс видела всё, что Эндрю вытворял со мной у бортика во время тренировок. Все эти толчки, злые взгляды… но ни одна из нас не могла подумать, что всё зайдет так далеко.

Я не знаю, стоит ли упоминать Делко. Возможно, если я промолчу, это будет выглядеть так, будто его там и не было.

— Он напал на меня, а потом… просто ушел. Может, он хотел меня запугать…

Я спешу добавить, словно пытаясь заглушить свою ложь во спасение:

— Но я не имею никакого отношения к тому, что случилось! Я даже защититься не смогла. Я больше его не видела после этого!

Сара бросает на меня сочувственный взгляд, а Келисс пытается меня успокоить.

— Всё нормально. Всё будет хорошо. Может, это был несчастный случай. Или он нарвался на кого-то не того. Мы не можем знать наверняка.

— Тебе просто нужно будет сказать полиции то, что ты сейчас рассказала нам… Ну, ты наверняка будешь подозреваемой номер один, но…

Келисс слегка толкает её локтем в бок, округлив глаза. Сара морщится, держась за ребра.

— Эй!

Я не могу сдержать короткий смешок, но это длится недолго. Дрожь возвращается почти мгновенно.

— Всё. Будет. Хорошо, — заверяет Келисс, выделяя каждое слово, будто пытаясь вбить это мне в голову.

Всё будет хорошо.

Часть меня жаждет этого внутреннего покоя и хочет верить в него изо всех сил. Но я понимаю, что обрету его нескоро, когда мой взгляд рассеянно скользит по городскому пейзажу и я, каким-то образом, улавливаю его присутствие в толпе.

Рядом с этим мотоциклом, который я узнаю из тысячи других, я чувствую, как Делко снова изучает меня сквозь свой черный шлем с тонированным визором.

Сейчас он кажется опаснее, чем когда-либо.

Но когда он делает шаг в мою сторону, я внезапно обрываю нашу девичью прогулку, отказываясь позволить ему подобраться ко мне еще хоть раз.

Тело Эндрю нашли ближе к вечеру.

Я допиваю бутылку пива и встаю с дивана. Телевизор работает фоном, и в вечерних местных новостях только об этом и говорят:

«Безжизненное тело Эндрю Коллинза, молодого студента Чикагского университета, было обнаружено сегодня вечером в олимпийском бассейне его факультета. Ведется расследование, полиция приступит к опросу...»

Я выключаю телевизор и собираюсь ложиться.

Это расследование — пустая трата времени. Они ничего не найдут. Им лучше просто смириться с его смертью. Он заслужил подохнуть.

Я сделал это для неё.

А она предпочла сбежать.

Я убежден: стоит мне рассказать ей всю правду, и этого будет достаточно, чтобы она вернулась. Она всё поймет. Всё мне простит.

Она умная.

Но сначала мне пришлось вернуться в бассейн. Солнце уже садилось, и мне повезло никого не встретить — все были слишком заняты подготовкой к Дню благодарения.

Я быстро понял, что университетский бассейн остается открытым для студентов на время каникул. Никакого контроля, никого на ресепшене — только ночной сторож. Лишь журнал на входе, где нужно оставлять свои данные, если заходишь.