Я с силой ударяю кулаком себя в грудь, надеясь, что это заставит мои легкие снова заработать.

— Ты в порядке? — Сера бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Ага, — выдавливаю я. — Просто… кажется, глотнула какого-то жука.

— Что? — Она выглядит в ужасе. — Здесь не должно быть никаких жуков! Подождите здесь, сейчас Серджей вас всех зарегистрирует. Встретимся на веранде за обедом через полчаса.

Мы с Бэмби наблюдаем, как Сера спешит куда-то, чтобы наверняка выпросить у персонала какое-нибудь токсичное средство и уничтожить несуществующих насекомых, а сами выходим на террасу.

— Ух ты… — Бэмби делает круг, любуясь безупречно белым зданием с распашными окнами и аккуратно подстриженной зеленью. — Такое чувство, будто мы в Англии.

Я сдерживаю порыв открыть сердце этому месту. Как бы прекрасно здесь ни было, я не смею опускать щит. Уже само по себе достаточно сложно усмирить бабочек, порхающих у меня в животе, им не объяснишь, что мужчина, из-за которого я так нервничаю, не приносит мне ничего, кроме боли.

Бэмби достает телефон и начинает делать фотографии, а я отхожу с террасы к лужайкам. Два коттеджа расположены сбоку, настоящие миниатюрные версии большого белого загородного дома, окруженные белыми заборчиками и цветами. Трилби будет в восторге.

Я сажусь на скамейку у газона и прислушиваюсь к звуку волн вдалеке. И вот уже в следующую секунду я снова лежу на капоте своей машины у океана, глядя в сверкающие бронзой глаза Бернади, прежде чем он раздвигает мои ноги.

Жар закручивается в животе и обрушивается вниз, выбивая меня из равновесия и вырывая дыхание.

Картинка перед глазами плывет, и я вдруг понимаю, что полностью теряю контроль. Я не управляю ни своими видениями, ни своими чувствами. Как я вообще переживу эти несколько дней, если не могу выбросить его даже из головы, не говоря уже о поле зрения?

Мое сердце сжимается, когда я понимаю, что единственный способ остаться на плаву — это вернуться домой. Мое сердце сжимается еще сильнее, когда я понимаю, что Папа получит инсульт, стоит мне только обмолвиться об этом.

Я закрываю лицо руками и желаю, чтобы время пролетело как можно быстрее. Затем что-то теплое рядом со мной привлекает мой взгляд вправо.

— Что случилось, Тесса?

Когда глаза снова привыкают к свету, я с облегчением вижу, что Трилби устроилась рядом на скамейке.

— Давно ты здесь сидишь?

— Пару минут. — Она проводит ладонью по моей спине. — Скажи, что случилось?

— Ничего, — отвечаю я, но следом вырывается напряженный вздох. — Просто голова болит.

Ее брови чуть сдвигаются, лицо омрачается легкой тенью.

— Сера сказала, ты там проглотила муху. Это как-то связано?

Она приподнимает бровь, словно прекрасно понимает, что ни одно из объяснений не звучит по-настоящему.

Я медленно выдыхаю и снова отворачиваюсь к океану. Я молчу, и тогда она продолжает:

— Ты давно не была у нас дома. Это как-то связано с Бенни?

По спине пробегает дрожь, и я почти уверена, что она это замечает, но ничего не говорит.

— Нет. А с чего ты взяла?

Она цокает языком.

— Потому что он выглядит, как дерьмо, последние три недели. Примерно столько же времени прошло с тех пор, как я видела тебя у Кристиано.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом.

— Кристиано сказал, что Бенни стал немного нервным из-за тебя. У вас что-то было? Я не стану тебя осуждать, Тесса. Я знаю, ты его ненавидела, и у тебя были причины. Но я также знаю, что чувства могут меняться.

Я опускаю взгляд и только тогда замечаю, что у меня дрожат руки. Одна мысль о Бенито выбивает меня из колеи.

— Он правда выглядит… как дерьмо? — спрашиваю почти шепотом.

— Ага. Ну, насколько это вообще возможно для человека с кожей супермодели и скулами, как лезвие ножа для стейка.

Уголки губ подрагивают в зачатке улыбки, но я слишком потрясена, чтобы ей поддаться.

Она выдыхает и кладет руку на мою.

— Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, но если ты боишься снова его увидеть, я могу попросить Кристиано занять его делами, чтобы он не пересекался с тобой в ближайшие дни. Хотя, конечно, в день свадьбы будет тяжело, вы проведете целый день в одном помещении, но…

— Он связал меня в подвале, Трил.

Трилби резко втягивает воздух, отдергивает руку от моей и тут же прижимает ее к губам. Я не поднимаю взгляд. Мне хватает осуждения, которое я вижу в зеркале. Не хочу видеть то же самое в глазах собственной сестры.

По тому, как она замирает, я начинаю подозревать, что она вообще перестала дышать, и понимаю, что она заслуживает все услышать.

— У нас с ним что-то началось с того дня, как ты подарила мне шкатулку.

Я, наконец, краем глаза смотрю на нее, ее глаза распахиваются еще шире.

— Но все стало серьезнее, когда я пошла в клуб «Арена» с подругой, с Пейдж.

Трилби кивает. Значит, она знает про «Арену».

— Бенито был там. Мы поехали в отель, пробыли там три дня. Он называл меня своей девушкой…

Ком в горле начинает подниматься, но я с усилием его проглатываю. Я больше не буду лить слезы из-за мужчины. Слезы я уже отдала Федерико три года назад, и чем это кончилось?..

— Я хотела рассказать тебе во время обеда у Кристиано дома, но…

Трилби медленно опускает руку от лица, и ее черты смягчаются, затмеваются тревогой.

— Но что?

— Он нашел записку от Федерико. Та пришла совсем неожиданно, и Бэмби передала ее мне только в тот день. В письме Фед говорил, что хочет отомстить Бенито за то, что тот выслал его семью. Он написал что-то про то, что знает его ахиллесову пяту, и что теперь сотрудничает с Маркези⁠…

— С Маркези? Ты серьезно? — говорит она чуть громче, чем нужно.

— Тссс, — шикнула я, зная, что на террасе позади нас становится все больше людей. — Это просто пустые угрозы, Трилби. Я знаю Федерико, он не такой. Записка была написана несколько месяцев назад. Если бы он действительно собирался объявиться и устроить проблемы, он бы уже давно это сделал. Если вообще собирался. Он всегда умел бросаться словами… но в действиях не был особенно силен.

Похоже, это немного успокаивает Трилби, но затем ее хмурый взгляд становится жестче.

— Почему Бенни вообще связал тебя в подвале?

Я глубоко вдыхаю.

— Он нашел письмо и решил, что я заодно с Федерико, что мы вместе хотим отомстить за то, что Бенито сделал с семьей Фалькони. Больше всего ранило то, что он даже не задал вопрос. Несмотря на все, что было между нами, он так и не смог довериться мне.

На краю поля зрения я вижу, как Трилби трет глаза и бормочет:

— Что за херня, Бенни?

Потом резко поднимает на меня взгляд:

— Он причинил тебе боль?

На меня накатывает такая тяжесть, что голову становится почти невозможно держать.

— Нет. Он не тронул меня. Ну… по крайней мере, не физически.

— Тогда что произошло? Как ты выбралась?

— В конце концов он отпустил меня. Но только после того, как Кристиано подтвердил, что письмо было старым и Бэмби передала его мне буквально в тот день.

— То есть Кристиано знал?

Вот дерьмо. Через три дня они женятся, а я, возможно, только что втянула Кристиано в неприятности.

— Если верить Бенито, то да.

Я слышу, как Трилби скрипит зубами. Спустя несколько долгих мгновений она тяжело выдыхает.

— Что ж, это, безусловно, объясняет, почему тебя не было дома, и я тебя ни капельки не виню.

Я поднимаю на нее взгляд, она яростно качает головой. Когда замирает, ее глаза становятся жесткими.

— Ты в порядке, Тесса? Только честно.

— Правда, да. Просто… не хочу его видеть. Или хочу? Я не уверена. Все слишком сложно.

— Лучше бы ты рассказала мне раньше, — говорит она сквозь сжатые губы. — Я зла на них обоих.

— Лучше бы я вообще тебе не рассказывала, — шепчу я. — Это твой момент, и мне совсем не хочется его портить.

Трилби обнимает меня за плечи.

— Не испортишь. Я рада, что ты рассказала. С этого момента я буду заботиться о тебе по-настоящему, Тесса. Обещаю. Я больше никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое, хорошо?