Фед открывает рот, собираясь ответить, но в коридоре с грохотом захлопывается дверь, и до кухни пробивается напряженный разговор.
Я слышу несколько мужских голосов. Один узнаю сразу — это папа Феда, Энцо Фалькони. А вот два других мне незнакомы. Они говорят низко и глухо, но вовсе не шепотом. Я не могу разобрать слов, но от густого напряжения, висящего в воздухе, у меня по коже поднимаются волосы.
— Почему бы вам двоим не подняться наверх? — Я оборачиваюсь и вижу, как Фед смотрит на свою мать, словно ищет ответ. Когда перевожу взгляд на нее, мое дыхание перехватывает. Ее обычно безупречно накрашенные щеки лишены цвета.
Я начинаю отнекиваться, потому что понимаю, что мне здесь быть не стоит.
— Спасибо, но я думала, нам нельзя…
Но прежде чем я успеваю закончить фразу, Фед оказывается рядом, обхватывает мои пальцы своей рукой и тянет к лестнице.
— Пойдем, Тесса.
Я не могу оторвать взгляд от лица его матери, пока мы выходим из комнаты. В любой другой ситуации она бы нас остановила. Есть только одно правило, которого она всегда жестко придерживалась: не позволять Феду уводить меня, или любую другую девушку, наверх, в его комнату. Но сейчас, хотя ее голос звучит спокойно и размеренно, пальцы, опирающиеся на столешницу, заметно дрожат.
Мое сердце гулко бьется о стенки груди. В том, как Фед тянет меня за руку, есть не столько желание оказаться с глазу на глаз у него в комнате, сколько настоятельная необходимость уйти от мужских голосов внизу, которые с каждым шагом становятся все более раздраженными.
Площадка наверху огибает холл и открывает вид на двери, ведущие на кухню, в гостиную и к главному входу. Мой взгляд цепляется за движение справа, за дверью в столовую.
— Подожди… — я останавливаю Феда. — Что там происходит?
Фед встает рядом со мной, пока я прижимаюсь спиной к стене. Я напряжена, как сжатая пружина, а он лишь устало выдыхает.
— Ох, да кто вообще знает? Папа, наверное, опять забыл вовремя заплатить аренду, и ты же знаешь, какие эти ублюдки Ди Санто. Пришли сообщить ему о повышенных процентах. Или о росте платы за крышу.
— Здесь Ди Санто?
У меня пересыхает горло. Ди Санто правят этим городом. Они держат власть так долго, что кажется, будто они почти легально управляют всем восточным побережьем. Все знают, что у них в кармане каждый губернатор, каждый чиновник и даже ФБР. Никто не смог их остановить, а теперь? Никто даже не осмеливается попытаться.
— Не в первый раз, — бурчит Фед.
Я еще больше напрягаюсь из-за его беспечности, которая кажется еще более опасной, учитывая, что люди Ди Санто сейчас находятся в его доме.
— Это совсем не похоже на обычный визит, Фед. Это звучит… слишком серьезно.
Он лениво чешет подбородок, где проступает щетина.
— Они уйдут через минуту. Давай, пошли в мою комнату.
Я упираюсь и еще сильнее вжимаюсь спиной в стену. Теперь до меня доносятся отрывистые команды и умоляющий тон в чужом голосе. Фед может быть равнодушным к тому, что происходит внизу, но я нет. Краем глаза я замечаю прядь длинных каштановых волос. Мама Феда стоит у двери столовой, держась за стену, и ее пальцы заметно дрожат.
Я отрываюсь от стены и опускаю взгляд к узкой щели в двери, пытаясь что-то разглядеть. В поле зрения смещается мужчина в идеально сшитом костюме. Воздух царапает горло, когда я делаю вдох. Его рост и телосложение сами по себе внушают страх, а высокие скулы и полные губы, такие, от которых женщины попадаются, как на приманку.
В нем все было темным. Темная одежда, темные волосы, темные брови.
Меня пробирает дрожь. Ди Санто несут с собой тьму везде, куда бы ни пошли. После смерти мамы она стала только гуще, и я до сих пор виню их в ее гибели, даже несмотря на то что пулю выпустил человек из вражеской банды — Марчези..
Благодаря папиному порту нам всегда удавалось держаться на хорошей стороне Джанни Ди Санто и его людей, но про остальных в этом городе я такого сказать не могу. И несмотря на то что между Джанни и папой вроде бы есть взаимное уважение, я знаю: дон Нью-Йорка может изменить свое отношение в один миг. Я видела это слишком много раз, и от самой мысли об этом в животе поднимается тошнотворное чувство страха.
Входная дверь с грохотом распахивается, и в холл врывается мужчина с редеющими на макушке волосами. Фед делает шаг вперед, чтобы заглянуть через перила. Потом снова сжимает мою руку и шепчет:
— Zio3.
Я давно не видела дядю Феда, но узнаю сходство с его отцом в этом рисунке залысин, резких движениях и длинных пальцах, которые нервно сгибаются, когда он подходит к двери столовой.
— Марио, не надо…
Миссис Фалькони тянется, чтобы остановить его, но ее мольба пропадает в пустоте. Дядя Феда не слушает, кладет на дверь обе ладони и резко толкает. Дверь распахивается внутрь, открывая полупрофиль мужчины в черном. Он медленно поворачивает голову к Марио, и как бы я ни старалась, с этого угла не могу разглядеть его лица.
— Дерьмо, — шепчет Фед рядом, и мы оба опускаемся на колени, ближе к ковру, чтобы увидеть хоть что-то. Под кожей бьется пульс страха.
В поле зрения появляются еще две фигуры. Они стоят спиной к двери, но резко оборачиваются, когда входит Марио.
Я прищуриваюсь, всматриваясь в них. Одного я узнаю — это Аугусто Дзанотти, правая рука Джанни Ди Санто. Он владеет Алфабет-Сити рядом с офисами мистера Фалькони. Второго мужчину я не знаю. Их взгляды задерживаются на Марио лишь на миг, и если он думал, что сможет представлять для них хоть какую-то угрозу, то ошибался сильнее некуда. Они уделили ему ровно столько внимания, сколько уделили бы дерьму на своей обуви.
Я слышу, как папа Феда что-то бормочет, сбиваясь на полуслове, и в этот момент Марио вытаскивает пистолет.
Из моего горла вырывается сдавленный вздох, прежде чем Фед успевает прижать ладонь к моему рту, и я понимаю, что совершила ошибку. Мужчина в черном делает шаг назад и поднимает взгляд на лестницу. Его рука ложится на черный металл у пояса. Время замирает, пока я смотрю в его прищуренные бронзовые глаза и смуглую кожу, пересеченную шрамом, который тянется вдоль одной стороны его лица. В нем все спокойное, собранное, непроницаемое. Он словно худший тип хищника, смертельный и плотоядный, тот, кто притягивает людей к себе, как магнит, прежде чем вцепиться зубами в их конечности и сожрать живьем.
Горячая волна прокатывается от щек вниз по позвоночнику и упирается в таз. Вот что, наверное, значит чистый, абсолютный ужас.
В роковой момент звук взводимого курка наполняет дом, бронзовые глаза устремляются в сторону, а рука Марио взлетает вверх, посылая пулю в потолок.
— Блядь… — Фед обхватывает меня за талию и рывком тянет назад. Я всегда думала, что для своего телосложения я довольно сильная, но за последние месяцы мышцы Феда будто выросли ниоткуда. Он умудряется протащить мои оцепеневшие ноги на несколько шагов по площадке. — Тесса, давай! — шипит он мне в ухо.
Я не могу оторвать глаз от двери столовой. Черные силуэты мелькают в проеме один за другим. Там драка. Там оружие. Миссис Фалькони кричит. Раздаются новые выстрелы, но я все еще не могу сдвинуться с места.
В проеме появляется фигура Марио; смуглая рука сжимает его шею сзади. Потом дуло пистолета упирается ему в лоб. Я не вижу, кто держит оружие.
— Нет… — слово срывается с моих губ легким выдохом.
Я не слышу ничего сквозь звон в ушах, но вижу, как тело Марио безжизненно оседает на пол.
Фед сдавленно выдыхает и тянет меня сильнее. На этот раз я двигаюсь. Быстрее, чем когда-либо в жизни. Я вскакиваю на ноги и рывком поднимаю Феда, потом он хватает меня за руку, разворачивается и тащит по площадке к своей комнате. Я оглядываюсь лишь на мгновение, чтобы убедиться, что на нас не направлено оружие, и вижу, что нет.
Но есть кое-что другое.
Пара ореховых глаз, обжигающий взгляд и, что самое страшное, мужчина, который остается непроницаемым.
