Как ни было недосуг сэру Дункану Кэмпбелу Арденворскому, он все стоял на берегу и смотрел вслед удаляющейся лодке, перевозившей на галеру его вождя. Невозможно выразить всех чувств, волновавших его в эту минуту, ибо для него верховный представитель их рода был все равно что родной отец, и преданный член его клана ни при каких обстоятельствах не допускал в своем сердце никакой критики его образа действий. Для сэра Дункана Аргайл был превыше всех людей; к тому же этот человек, суровый и жестокосердый к посторонним, был мягок и великодушен со своими близкими, и благородное сердце Арденвора обливалось кровью при мысли, какое толкование можно было дать теперешнему поступку Аргайла…

«Так будет лучше! — подумал он, стараясь подавить собственное смятение. — Но… из сотни его отцов и предков я не припомню ни одного, кто бы ушел с поля сражения, пока знамя Диармидов развевается перед лицом их злейших врагов!..»

Громкие клики заставили его обернуться и поспешить к своему посту, на правый фланг небольшого Аргайлова войска.

Отсутствие Аргайла было замечено его бдительным врагом, который, занимая отличное положение на склоне горы, мог видеть все, что происходит внизу. Видя, что удаляющихся к берегу сопровождают четверо всадников, Монтроз заключил, что среди отступающих есть важные лица.

— Замечательные кавалеристы! — молвил Дальгетти. — Они уводят своих лошадей в безопасное место. Вон сэр Дункан Кэмпбел на караковом коне, которого я облюбовал себе на перемену…

— Ошибаетесь, майор, — молвил Монтроз с горькой усмешкой, — это они спасают своего драгоценного вождя… Подайте сигнал к немедленному наступлению. Пошлите приказ по всем рядам. Джентльмены, благородные вожди, Гленгарри, Кеппох, Мак-Вурих, вперед!.. Майор Дальгетти, скачите к Мак-Илду, скажите им, чтобы шли в атаку, если любят Лохабер! Потом возвратитесь с горстью нашей конницы сюда, к моему знамени. И пусть они, вместе с ирландцами, остаются в резерве.

Трубы и волынки, громогласные предвестники кровопролития и смерти, разом подали сигнал к наступлению; в ответ на это более двух тысяч воинов испустили воинственный крик, повторенный мощными отголосками в горах. Хайлендеры, сторонники Монтроза, разделились на три колонны, появились из ущелий, до сих пор скрывавших их от неприятеля, и с величайшей горячностью бросились на Кэмпбелов, стойко ожидавших нападения. Вслед за нападающей колонной шли в порядке ирландцы, под начальством Колкитто, предназначенные формировать резерв; с ними был королевский штандарт и сам Монтроз; на фланге шла конница, около пятидесяти лошадей, каким-то чудом уцелевших во время похода, командовал ими Дальгетти.

Правая колонна роялистов была под начальством Гленгарри, левую вел Лохил, а центром командовал Ментейт, который оставил кавалерию, переоделся хайлендером и предпочел сражаться в пешем строю.

Хайлендеры бросились в атаку со свойственной им, вошедшей в пословицу яростью, на бегу палили из ружей, стреляли из луков и остановились на близком расстоянии от неприятеля, храбро устоявшего на месте. У воинов Аргайла огнестрельного оружия было больше, притом они лучше могли целиться, а потому их огонь был значительно губительнее того, который они выдержали. Роялистские кланы кинулись вперед, завязали рукопашный бой и в двух местах смяли неприятельские ряды. Если бы они сражались с регулярным воинством, с этой минуты победа была бы на их стороне; но тут хайлендеры бились с хайлендерами, и как оружие, так и искусство бойцов были одинаковы с обеих сторон.

Поэтому борьба была отчаянная. Удары палашей и топоров, стучавших друг о друга или ударявшихся о щиты, сопровождались короткими, дикими, возбуждающими возгласами, с которыми хайлендеры и дерутся, и пляшут, и предаются всяким вообще усиленным телодвижениям. Многие из противников лично знали друг друга и старались перещеголять один другого, одни по ненависти, другие из более благородного чувства соревнования. Ни те ни другие не уступали ни пяди, и на место падавших (а падало много, с обеих сторон) тотчас бросались другие, стремившиеся в первые ряды, в самый центр опасностей. Пар валил от воинов, словно от кипящего котла, и, подымаясь в разреженном, прозрачном, морозном воздухе, образовывал легкое облако над сражавшимися.

Так обстояло дело на правом фланге и в центре, без всяких иных последствий, кроме ран и смертей.

Справа, у Кэмпбелов, некоторый перевес имел только Арденвор как по своей боевой опытности, так и по численности доставшихся ему дружин. Он двинул вперед, в косвенном направлении, крайний фланг своей линии в тот самый момент, когда роялисты готовились напасть на них, так что сразу осыпал их выстрелами и с фронта и во фланг; невзирая на все усилия своего вождя, роялисты смешались и оторопели. В ту же минуту сэр Дункан Кэмпбел скомандовал «в атаку» и сам напал на противников, вместо того чтобы самому выдержать нападение. Такая перемена ролей всегда обескураживает солдат и часто имеет роковые последствия. Но тут подоспел на выручку ирландский резерв: его тяжелый и непрестанный огонь принудил Арденвора уступить свою позицию и удовольствоваться оборонительным положением. Тем временем маркиз Монтроз, пользуясь несколькими рассеянными по полю березами и густым дымом от ирландских мушкетов, скрывавшим его движения, приказал Дальгетти вместе с конницей следовать за собой и, проскакав некоторое пространство, так чтобы зайти во фланг и даже в тыл неприятелю, велел трубить сигнал к наступлению. Звук кавалерийских труб и топот скачущей конницы произвели на правый фланг Аргайла такое впечатление, какого не могли бы произвести никакие другие звуки. Горцы того времени питали суеверный страх перед боевыми конями, вроде того как древние перуанцы, и имели какие-то удивительные понятия о том, как этих животных обучают для войны. Поэтому, как только они увидели в своих рядах неожиданное появление этих предметов своего величайшего ужаса, они дрогнули, смешались, их охватила внезапная паника, и сэр Дункан ничего не мог с ними поделать. Чего стоила фигура одного майора Дальгетти, закованного в непроницаемую броню и скачущего на своем привычном коне с таким расчетом, чтобы с каждым скоком увеличить силу своего удара! Воины Аргайла ничего подобного не видывали, и единственные знакомые их глазу наездники были какие-нибудь полунагие, рослые хайлендеры, верхом на крошечных горных лошадках.

Отброшенные роялисты снова пошли в атаку; ирландцы продолжали безостановочно стрелять, стоя в порядке на близком расстоянии от противников. Так битва не могла продолжаться: сторонники Аргайла начали расстраивать свои ряды и разбегаться большей частью по направлению к озеру, остальные — куда попало. Правое крыло окончательно было разбито, испытав притом невознаградимую потерю в лице Аухенбрека, который пал, силясь восстановить порядок.

Рыцарь Арденворский с двумя или тремя сотнями джентльменов из лучших фамилий своего клана, известных своей доблестью (считалось, что в рядах Кэмпбелов больше джентльменов, чем во всяком другом горном клане), пытался геройскими усилиями самопожертвования прикрыть беспорядочное отступление рядовых. Все эти подвиги были бесполезны и привели лишь к тому, что под дружным натиском своих врагов они сначала разделились, сражались поодиночке и, кажется, под конец хлопотали только о том, чтобы продать свою жизнь как можно дороже.

— Сдавайтесь, сэр Дункан! — крикнул майор Дальгетти, видя, что его недавний хозяин и двое других джентльменов отбиваются от нескольких хайлендеров, и в подкрепление своего требования он подъехал к нему с поднятым палашом.

Вместо ответа сэр Дункан выстрелил из запасного пистолета, но пуля попала не в всадника, а прямо в сердце его славному коню, который упал и тут же издох. Ранальд Мак-Иф, бывший в числе воинов, теснивших сэра Дункана, воспользовался той минутой, когда тот отвернулся, стреляя в Дальгетти, и проколол его мечом.