Уайат падает как подкошенный, крича и хватаясь за ногу. Он сломал её. Мне всё равно. Присев на корточки рядом с ним, я прижимаю пистолет к его голове.

— Сколько вас? — Спрашиваю я.

Уайат тяжело дышит, стиснув зубы, и смотрит на меня вызывающими черными глазами. Когда становится ясно, что он не собирается отвечать, Даллас давит пяткой на колено парня.

Уайат воет.

— Сколько? — Кричу я, повышая голос.

— Пять! Блядь! Включая Тиффани! — Ревёт он, не в силах сдержаться, когда ему причиняют такую боль.

Даллас тут же убирает ногу с колена Уайата.

— Четверо мужчин и Тиффани? — Уточняю я, и брат Мака энергично кивает, тяжело дыша и цепляясь за колено.

— Есть ещё кто-то из вашей маленькой группы мстителей? Кто-то, кого сегодня здесь нет? — Настаиваю я.

Уайат качает головой.

— Ты уже убил двоих других.

— Давай отведём этих ублюдков в сарай, — говорю я Далласу, когда к нам подходят ещё несколько наших людей. — Я хочу, чтобы их связали и заткнули им рты, а вооружённый охранник следил за ними 24 часа в сутки 7 дней в неделю, пока я не решу, что с ними делать.

Даллас кивает Филипу, который подходит и помогает Далласу перевернуть Уайата и связать ему руки. Когда они поднимают его на ноги, Уайат стонет и сгибается пополам.

— Шевелись, идиот хренов, — говорит Даллас, ударяя Уайата наручниками по затылку.

Они наполовину тащат, наполовину поддерживают своего пленника, пока тот снова ковыляет за ними к опушке леса, не в силах сопротивляться их крепкой хватке.

Только когда становится ясно, что насилие прекратилось, что все напавшие на нас крепко связаны и находятся под охраной как минимум трёх «Сынов дьявола», я чувствую резкую боль в плече и шиплю, хватаясь за него. Моя рубашка и куртка довольно сильно испачканы кровью, в основном моей, и я знаю, что мне нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел рану. Но я отказываюсь ехать в больницу, пока не буду уверен, что здесь всё в порядке. Я не позволю ни одному из этих ублюдков снова причинить вред моей жене.

От страха у меня сжимается сердце, когда я думаю об Уинтер и задаюсь вопросом, всё ли с ней в порядке. Лучше бы всё было в порядке. Не знаю, смогу ли я выжить без неё.

В сарае я ещё раз внимательно осматриваю группу мужчин, изучая каждого из них и полностью осознавая масштабы их предательства. Уайат был «Сыном дьявола», как и Мак. Как и Люк, двоюродный брат Джареда, и Матео, лучший друг Мака.

Мои ребята так же тащат убитого, это младший брат Джареда. У меня сжимается сердце, когда я впервые осознаю, что одному из них не было и восемнадцати. Я узнаю парня с рождественских вечеринок, хотя в свои четырнадцать или пятнадцать он был недостаточно взрослым, чтобы присоединиться к «Сынам дьявола», как Джаред. По собравшейся группе видно, что речь идёт о казни мужчин, которые изнасиловали Афину Сейнт. Месть за убийство наших братьев, хотя это был приказ, от которого мы не могли отказаться.

— Похорони его, — приказываю я, глядя на мальчика сверху вниз. — Где-нибудь, где полиция его не найдёт.

Уэйд и Коннор кивают, прежде чем вынести тело обратно за дверь.

— Почему? — Требую я от Уайата. — Ты знал, что мы не могли отказаться от приказа. Они бы уничтожили «Сынов дьявола», если бы мы их не казнили.

Уайат усмехается.

— Вот тебе и братство. «Мы прикроем твою спину, даже если это будет стоить нам жизни». Вы все заслуживаете того, чтобы гореть в аду за то, что вы сделали.

— Мы казнили этих людей, потому что они взялись за работу, которую Марк не одобрял, и это поставило под угрозу все наши жизни, — рычу я.

— И всё же, когда ты не подчиняешься приказам Марка, никто и глазом не моргает. Ты просто трахаешься с врагом, и всем плевать.

Я бью Уайата с такой силой, что чувствую, как под моими кулаками хрустит его нос, и на пол брызжет кровь.

— Ты говоришь о моей жене, — рычу я. — И она не была врагом. Мы работали на её отца.

Уайат усмехается, из его носа идёт кровь.

— Она из богатых. Она не одна из нас.

— Она больше из «Сынов Дьявола», чем ты, предатель, — шиплю я, хватаю его за горло и сжимаю так, что у него глаза на лоб лезут.

Когда я отпускаю его, он кашляет и задыхается.

— Кто были те люди, которых мы убили в клубе, когда вы на нас напали? — Спрашиваю я. — Мы их не узнали.

— Брат и двоюродный брат Тиффани из другого города. Они согласились помочь нам отомстить.

Я киваю.

— Почему ты нацелился на нас с Уинтер? Я не единственный, кто участвовал в казни.

— Это ты убил Мака, — прорычал Уайат. — Он доверял тебе, считал тебя другом.

Я качаю головой.

— Он поступил бы со мной так же, если бы мы поменялись местами.

Это все ответы, которые мне нужны. Теперь, когда я знаю, кто и зачем за нами охотится, мне нужно сосредоточиться на жене и сделать всё, чтобы она выжила.

— Даллас, заткни ему рот и поставь кого-нибудь в караул. Я еду в больницу.

— Ты не хочешь разобраться с ними сейчас? — Спрашивает он, удивлённо приподняв брови.

— Нет, — рычу я. — Сначала мне нужно убедиться, что Уинтер выживет. Если она справится, я проявлю милосердие и казню их.

Уайат бледнеет от зловещей невысказанной угрозы.

— А если нет? — Спрашивает Рико, следуя за мной к двери.

— Тогда я буду убивать их медленно, разбирая их тела на части, чтобы они испытали хоть каплю той боли, которую причинили мне. — Я делаю паузу и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в полные страха глаза Уайата. — А тебя я приберегу напоследок, чтобы ты мог увидеть, какая судьба тебя ждёт.

Моё плечо пульсирует от боли, пока я иду к выходу из клуба, где меня ждёт мотоцикл.

— Давай я отвезу тебя на машине, братан, — настаивает Рико, подходя ко мне. — Ты потерял много крови, и это не поможет Уинтер, если ты потеряешь сознание по дороге в больницу и разобьёшься.

Я подумываю возразить. Мой мотоцикл был бы быстрее, но теперь, когда он это сказал, у меня действительно слегка кружится голова, и я не хочу ни в коем случае откладывать встречу с Уинтер. Коротко кивнув, мы направляемся к машине Уинтер. При виде надписи «Только поженились» на заднем стекле и банок, свисающих с бампера, у меня внутри всё переворачивается.

По дороге в больницу я стараюсь не обращать внимания на их шум. Вместо этого я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на боли в плече, пытаясь отгородиться от всех ужасных мыслей, которые проносятся у меня в голове. Что, если Уинтер не выживет? Что, если Тиффани убила ребёнка? Что, если я потеряю их обоих? Сжав зубы, я подношу руку к пулевому отверстию и осматриваю его, решив сосредоточиться на чём-то более приземлённом, что не даст мне окончательно сойти с ума. Такое ощущение, что входное отверстие находится прямо под ключицей, на внешней стороне грудной клетки, а выходное — на спине. Это хорошо. Надеюсь, это значит, что пуля прошла навылет и мне нужно будет только наложить несколько швов, чтобы остановить кровотечение.

Но когда мы добираемся до больницы, это становится второстепенной проблемой. Я прошу Рико высадить меня у главного входа и врываюсь внутрь, направляясь прямиком к стойке регистрации.

— Уинтер Ромеро, — требую я, не обращая внимания на формальности. — Её привезли сюда около часа назад с ножевым ранением в живот. Где она? Как она? Могу я её увидеть?

— Я-я, — запинается администратор, на мгновение приоткрыв рот при виде меня в крови. — Дайте мне посмотреть. — Она переводит взгляд на компьютер и начинает лихорадочно печатать. — Похоже, её срочно прооперировали в отделении неотложной помощи. Простите, я... я больше ничего не могу вам сказать. — Её глаза округляются от ужаса из-за того, что она не может дать мне всю необходимую информацию, и я бью кулаком по стойке.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю Старлу, которая бежит ко мне, и в три длинных шага преодолеваю расстояние между нами.

— Она жива, — успокаивает меня Старла, сжимая мои предплечья. — Бригада скорой помощи смогла стабилизировать её состояние в машине, и на тот момент они даже были почти уверены, что у ребёнка всё ещё есть сердцебиение. Они не смогли рассказать мне ничего больше, потому что внутреннее кровотечение было настолько сильным, что, как только мы приехали в больницу, её нужно было срочно оперировать. Я всё ещё жду новостей.