Я киваю, и по спине у меня пробегает холодок. Я вспоминаю то чувство, будто кто-то наблюдает за мной, и думаю, не связано ли это с реальностью. Я решаю, что лучше упомянуть об этом и выставить себя дурой, чем промолчать и потом пожалеть.

— У меня нет никаких конкретных причин так думать, кроме жуткого предчувствия, но мне кажется, что они всё ещё где-то рядом, ждут нашей реакции, когда мы вернёмся, или что-то в этом роде.

Старла удивлённо смотрит на меня. Я не упоминала об этом раньше, потому что не хотела лишний раз её пугать.

— Жуткое предчувствие? — Настаивает Рико, и его хмурый взгляд адресован и мне, и Далласу.

Я пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

— Как будто кто-то наблюдает за мной.

— Это было до или после того, как ты увидела свои шины? Заметила ли ты ещё что-нибудь необычное?

— Нет, это было до того, как я увидела шины.

— Но ты не заметила никого, кто мог бы показаться тебе подозрительным? — Настаивает Рико, пристально глядя на меня.

Я качаю головой.

— Прости.

— Кто эти засранцы? — Рычит Нейл.

— Вы не смогли разглядеть лиц ни одного из нападавших? — Спрашивает Старла с оттенком удивления.

Трое парней обмениваются взглядами, безмолвно сообщая друг другу что-то, прежде чем отрицательно покачать головами. У меня сразу же возникают подозрения. О чем они нам не договаривают?

— Нейл, — предупреждающе произносит Старла.

Судя по виноватому выражению его лица, я могу сказать, что она была права, выбивая из него информацию. Двое других сверлят его взглядами, безмолвно приказывая держать рот на замке.

— Кто-нибудь голоден? Никто? Думаю, я пойду перекушу. — Не успевает никто и слова сказать, как Нейл разворачивается и выбегает за дверь.

Мы со Старлой провожаем его глазами.

— Что ж, похоже, ему повезло больше, чем вам, — иронично замечает Старла.

Даллас мрачно усмехается, а затем бледнеет и обхватывает себя рукой, чтобы не задеть рёбра.

— Чёрт, — шипит он, прежде чем объяснить. — Он определённо лучший во всех видах боя. К тому же они с Рико вошли в дверь после нас с Гейбом.

— Да, у нас было время подготовиться, прежде чем мы пришли на помощь.

— Подготовиться? — Спрашиваю я, приподняв бровь.

Теперь очередь Рико пожать плечами. Он украдкой достаёт из кармана кастет. Он быстро прячет его обратно, когда дверь палаты со щелчком открывается и входит врач в белом халате.

— Как он? — Спрашивает Даллас, намекая, что это, должно быть, врач Гейба.

Он вздыхает, его лицо становится серьёзным, и у меня сводит желудок. Я прижимаю руку ко рту, пытаясь побороть тошноту. О боже, пожалуйста, только не смей сказать, что он умер, думаю я.

— Он не пришёл в сознание. Пока он не придёт в себя, всё будет висеть на волоске. До тех пор мы не сможем в полной мере оценить его умственные способности. У него множественные переломы рёбер со смещением, что привело к пневмотораксу и потребовало срочной операции.

— Погоди, что это? — Требую я.

Серьёзный взгляд доктора обращается ко мне, и он откидывает с лица копну черных волос.

— Одно из его сломанных рёбер проткнуло лёгкое, что привело к его коллапсу.

Моё дыхание учащается, когда я пытаюсь сдержать волнение, и Старла успокаивающе сжимает мою руку.

— С ним всё будет в порядке? — Серьёзно спрашивает она.

— Операция прошла успешно, — подтверждает врач. — Но у него также были многочисленные серьёзные травмы головы. На данный момент его мозг не отёк настолько, чтобы это вызывало непосредственную угрозу, но он ещё не вышел из этой ситуации.

— Можно мне его увидеть? — Спрашиваю я. Мой голос звучит тихо.

Врач кивает.

— Но, как я уже сказал, он всё ещё без сознания, так что не ждите многого.

Я встаю со стула, готовая немедленно последовать за ним.

— Хочешь, я пойду с тобой? — Предлагает Старла свою помощь, и в её голосе слышится сочувствие.

— Нет, думаю, я бы хотела побыть с ним наедине, если ты не против. — Я сжимаю её руку. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — добавляю я глядя на Далласа, прежде чем последовать за врачом к выходу.

Он ведёт меня по другому коридору в отдельную часть больницы, затем открывает дверь и молча жестом приглашает меня войти.

— Спасибо, доктор, — шепчу я.

Комната Гейба тускло освещена. Звуковой сигнал кардиомонитора фиксирует стабильное сердцебиение, и у меня сжимается сердце от этого ровного звука. Когда мой взгляд падает на Гейба, лежащего неподвижно и молча на больничной койке, с капельницами на руках, меня охватывает новая волна тревоги, и на глаза наворачиваются слёзы.

Подойдя к его кровати, я смотрю на его измученное лицо. Хотя он не так сильно покрыт синяками, как Даллас, по чёрным кровоподтёкам вокруг его левого виска и щеки, а также по бинтам, обмотанным вокруг головы, я могу сказать, что его травмы, должно быть, серьёзные. Я даже представить себе не могу, насколько сильно он пострадал. Его губа потрескалась и опухла, а предплечья покрыты тёмно-фиолетовыми пятнами, которые говорят мне о том, как он пытался защититься от чьего-то стального прута или других ударов.

Моё сердце разрывается при виде него, такого уязвимого в бессознательном состоянии. Я никогда раньше не видела его в таком плохом состоянии. Конечно, с тех пор, как мы познакомились, он побывал в нескольких драках, но ничто не сравнится с этим.

— О, Гейб, — выдыхаю я, и слёзы текут по моим щекам. Я в ужасе, что он не выживет. Голос доктора звучал отнюдь не уверенно. И хотя повязки после операции скрыты под больничным халатом, я знаю, что его торс, должно быть, выглядит так же плохо, как руки и лицо.

Я нежно сжимаю его руку, ощущая прикосновение его тёплых грубых пальцев, которые даже сейчас придают мне сил.

— Я так сильно тебя люблю, — всхлипываю я. — Пожалуйста, пожалуйста, не умирай у меня на руках, — умоляю я. Мне кажется, что я разорвусь надвое от мысли, что могу потерять Гейба, что я истеку кровью прямо здесь, рядом с ним. Никогда ещё я так сильно не боялась потерять кого-то, и меня охватывает непреодолимая тревога.

Опустившись на колени рядом с ним, я прижимаюсь губами к тыльной стороне его ладони, и моё тело сотрясается от рыданий.

— Пожалуйста, Габриэль, вернись ко мне. Я не думаю, что смогу прожить эту жизнь без тебя. Пожалуйста.

Я падаю на край кровати, открыто плача от отчаяния, которого никогда раньше не испытывала. Я так погрузилась в свой страх и печаль, что не услышала тихого щелчка открывающейся больничной двери. И когда сильная рука ложится мне на плечо, я даже не поднимаю глаз.

— Он выкарабкается, — бормочет Рико, сжимая пальцами моё плечо.

— Откуда ты можешь быть так уверен? — Бормочу я сквозь рыдания.

— Это Габриэль, он ни за что не оставит тебя и вашего ребёнка. — Просто отвечает он.

Я молча киваю, но меня всё равно одолевает ужасное предчувствие. Я могу только молиться, чтобы Рико оказался прав и с Габриэлем всё было в порядке.

УИНТЕР

Габриэль не просыпается ещё два дня, и хотя врач говорит, что нам остаётся только ждать и надеяться, что он очнётся, я чувствую, что моё сердце может не выдержать, если мне придётся ждать ещё дольше. Кто-то дежурит у его постели днём и ночью, и хотя я бы с радостью проводила там весь день, каждый день, я знаю, что это вредно для ребёнка, если я буду спать сидя в кресле.

Рико и Нейл следят за тем, чтобы в больнице Гейбу ничего не угрожало. Когда мне нужно пойти домой и отдохнуть, Старла обещает присмотреть за ним вместо меня. К счастью, Далласа выписывают из больницы к концу первого дня, но сейчас ему меньше всего нужно находиться в клубе. Старла соглашается, и вместо того, чтобы позволить ему остаться в недавно отремонтированном помещении, над которым сейчас нависла тёмная туча насилия и опасности, мы поселяем его в свободной спальне в нашем с Гейбом доме.