Прежде чем я успеваю найти полотенце, я чувствую, как сильная рука Габриэля берет меня за локоть. Развернув меня к себе лицом, Гейб обнимает меня за талию и притягивает к себе. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отстраняюсь и прижимаю руки к его груди, давая понять, что говорю «нет». Но Габриэлю, похоже, всё равно.

Обхватив меня другой рукой за бёдра, он усаживает меня на комод, который начинает раскачиваться, когда он опирается на него, зажимая меня между собой и стеной. На этот раз мне некуда деваться, когда его губы накрывают мои, а пальцы запутываются в моих волосах.

По моей спине пробегает дрожь, пока я разрываюсь между электризующим ощущением от его губ, ласкающих мои, и желанием сбежать. Я не хочу этого, но, чёрт возьми, я не могу ему сопротивляться. Его язык проникает между моими губами, сплетаясь с моим, и он усиливает поцелуй. Я чувствую, как он твердеет между моих бёдер, как его член настойчиво упирается в меня.

В уголках глаз щиплет от слёз, пока внутри меня бушуют эмоции. Я ненавижу себя за то, как сильно хочу его, но ещё больше я полна решимости противостоять искушению. Я и так уже достаточно испортила себе жизнь. Я не могу продолжать в том же духе. Я всхлипываю, и слёзы начинают течь по щекам. Габриэль отстраняется, словно внезапно осознав, что я расстроена.

— Что случилось? — Спрашивает он, нахмурив густые брови, и в его голосе слышится беспокойство.

— Я не могу этого сделать, — шепчу я, всхлипывая ещё сильнее. — Я не могу быть с тобой. Что будет, если мы снова поссоримся? Что будет, если у нас снова возникнут проблемы? Ты просто отдашь меня своим друзьям? Будешь дрочить и смотреть, как они используют моё тело?

Беспокойство на его лице сменяется разочарованием. Я вижу по его глазам, что он считает меня дешёвкой. Может, я и была такой, но я искренне беспокоюсь из-за того, что он сделал, и ему придётся с этим смириться. Как я могу доверять ему в том, что он будет нормально строить отношения, если он показал мне совсем другое?

— Можно подумать, тебе это не понравилось, — бросает он мне в ответ, и его тон становится горьким. — Ты получила от этого удовольствие. Ты была такой чертовски влажной, когда они тебя так использовали. И сколько раз ты кончила? Не притворяйся, что ты просто несчастная жертва. Тебе это чертовски нравилось. Я знаю. Я брал тебя последний. И ты текла от собственного удовольствия.

По его тону я слышу, что он обижен на меня за это, пусть даже совсем немного, и от этого у меня болезненно сжимается грудь. Он не только решил отдать меня своим друзьям, чтобы они трахали меня так, как им заблагорассудится, и сказал, чтобы я отплатила им тем же, но и теперь он будет упрекать меня в том, что я получила удовольствие от сделки. Я в отчаянии стискиваю зубы, и слёзы льются ещё сильнее, когда я выхожу из себя. Это точно не сработает.

— Это не имеет значения, Габриэль, — шиплю я. — Так не ведут себя нормальные пары, — говорю я, возвращая ему его же слова, сказанные ранее сегодня вечером. Он хотел устроить мне нормальное свидание, но это всего лишь фантазия. Это не в его духе.

Я вижу, что перешла черту, когда на его лице отражается буря эмоций. Когда он говорит, его тон низкий и смертельно спокойный.

— Я стараюсь ради тебя, Уинтер, когда могу, но я никогда не стану нормальным. Я всегда буду таким — испорченным, ревнивым и вне закона. Как я могу быть другим с моим прошлым? Это всё, что я когда-либо знал. Я никогда не стану идеальным, напыщенным принцем вроде Дина Блэкмура, но я хочу тебя. Больше всего на свете я хотел этого в своей жизни. Ты моя, и я никому больше не позволю к тебе прикоснуться.

Напряжённость его голоса в конце его речи потрясает меня до глубины души, и я мгновенно сдерживаю слёзы. От искренности его слов у меня покалывает в кончиках пальцев рук и ног, а сердце бешено колотится в груди. Он указывает на фиолетовый синяк и царапину на своей щеке.

— Сегодня я подрался именно из-за этого. Парни отпускали комментарии, которые меня задели, потому что они не совсем поняли, что я им сказал в первый раз. Ты моя, и я сверну им шеи, если они посмеют что-то сделать.

— Это из-за того, что ты подрался со своими друзьями? — В ужасе спрашиваю я. — Со всеми тремя? — После того как я увидела их всех обнажёнными и пережила ночь, когда они меня лапали, я точно знаю, что это было бы опасно. Эти парни накачаны и не боятся проявлять агрессию.

Габриэль серьёзно кивает, его голубые глаза впиваются в мои.

— Я хочу тебя, Уинтер, и сделаю всё, что потребуется, чтобы доказать это. Ты моя, и я тебя не отпущу.

Я вспоминаю его недавнее заявление о том, что если я не хочу быть с ним, то мне просто придётся стать одной из клубных девушек, которых все обходят стороной.

— Но как же…

— Ты моя, — рычит Габриэль. Рывком открыв ящик комода, он достаёт перочинный нож и открывает его.

Мой пульс учащается при виде острого лезвия. Я понятия не имею, что он собирается с ним делать, но от него волнами исходит такая сильная эмоция, что я начинаю дрожать. Прежде чем я успеваю возразить, он приставляет кончик ножа к основанию большого пальца левой руки и вырезает букву «У» прямо на мякоти, до крови.

— Габриэль, — задыхаюсь я, протягивая руку к его ладони. При виде того, как он истекает кровью из нанесённой самому себе раны, моё сердце бешено колотится в груди. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то так себя резал, и это меня пугает. Но в то же время я испытываю странное плотское удовлетворение от того, что он вырезал на своей ладони мою инициалу. Он пометил себя для меня, физически привязал себя ко мне так, как я и представить себе не могла. И он даже не вздрагивает от боли. Должно быть, ему больно, но ему, кажется, всё равно. Он хочет показать мне свою преданность и уверенность в нас, и это одновременно пугает и невероятно трогает. Затаив дыхание, я пытаюсь прикрыть его рану и остановить кровотечение.

Он хватает меня за запястье, удерживая его на месте, и вырезает букву «Г» у основания большого пальца моей правой руки. Я вскрикиваю, когда жгучая боль обжигает мою руку, но прежде чем я успеваю попытаться отдёрнуть её, он заканчивает. Прижимая наши ладони друг к другу, он смешивает нашу кровь.

Затем он откладывает нож в сторону, снова запускает пальцы в мои волосы и страстно целует меня.

УИНТЕР

Адреналин от того, что инициалы Габриэля вырезаны на моей ладони, струится по моим венам, когда он с новой силой прижимает меня к стене. Все мои страхи и гнев мгновенно улетучиваются, когда меня поглощают его эмоции. Я отчётливо чувствую его потребность во мне, когда его член прижимается к моему клитору, а язык проникает в мои губы, чтобы глубоко поцеловать меня. Воздух вырывается из моих лёгких, когда пульсирующее желание превращает мои внутренности в расплавленную лаву.

Не колеблясь ни секунды, я прижимаюсь к нему, обхватываю свободной рукой его шею и трусь грудью о его грудь. Я стону от внезапного желания почувствовать его внутри себя. Отпустив мою руку, Габриэль проводит своей теперь уже свободной рукой по моему обнажённому животу и спине, оставляя на моей коже липкий след из нашей общей крови, а затем поднимает меня с комода и прижимает к стене, жадно наваливаясь на меня всем телом.

От пьянящего возбуждения тонкая ткань моих трусиков, одного из двух хлипких слоёв, отделяющих меня от Гейба, становится влажной. Проводя ногтями по его обнажённой спине, я впиваюсь в него с животным желанием. Сейчас я хочу только одного: чтобы он трахал меня до тех пор, пока я не закричу от боли и экстаза.

Развернувшись, Габриэль несёт меня к кровати и бросает на неё, отчего я вскрикиваю и подпрыгиваю, пытаясь восстановить равновесие. Затем он оказывается сверху и раздвигает мои колени, чтобы освободить место для своих бёдер. Потираясь о мой клитор, Габриэль грубо трахает меня, вжимая грудью в кровать и жадно целуя в губы. Он прикусывает мою нижнюю губу. Задыхаясь от острой боли, я подаюсь к нему бёдрами, наслаждаясь ощущением его члена, упирающегося в меня даже через ткань.