УИНТЕР

Я надеваю шапку, шарф и перчатки, которые скрывают клеймо Гейба, затем плотно закутываюсь в куртку, выхожу через заднюю дверь клуба и ступаю на обочину. Я иду по извилистой Блэкмурской дороге, удаляясь от города. Ещё достаточно рано, и я уверена, что смогу поймать попутку, если буду идти в том же направлении, а пока прогулка пойдёт мне на пользу. Кроме того, чем дальше я буду от здания клуба, тем меньше риск, что меня поймают и вернут обратно до того, как я сделаю то, что должна.

Услышав рёв мощного двигателя, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что это не кто-то из «Сынов дьявола» едет, чтобы меня остановить. Это не они. Я не знаю, кому принадлежит этот большой грузовик, поэтому показываю большой палец, давая понять, что мне нужно, чтобы меня подвезли.

Мне повезло, что кто-то остановился с первой попытки: грузовик притормозил и съехал на обочину, чтобы я могла до него добежать. Я бегу, боясь, что они передумают, прежде чем я доберусь до двери. Дверная ручка покрыта ржавчиной, и мне приходится сильно дёрнуть, чтобы открыть дверь, но я не сдаюсь.

— Добрый день, дорогая, — говорит мужчина на водительском сиденье, кривовато улыбаясь. — Куда направляешься?

— В Перола-Спрингс? — Я, забираюсь в грузовик, прежде чем он официально предложит меня подвезти.

— Я могу это устроить для такой хорошенькой малышки, как ты, — говорит он, окинув меня взглядом.

Я смущаюсь и медлю, придерживая дверь приоткрытой и размышляя, стоит ли рисковать и ехать с этим человеком. Но мне правда нужно попасть в клинику, и это может быть мой единственный шанс. Сделав глубокий вдох, я закрываю за собой дверь, напоминая себе, что дорога займёт всего двадцать минут. Я могу это выдержать.

— И что же такая красавица делает одна на дороге посреди дня? — Мужчина пялится на меня, не сводя глаз с дороги, пока я не отвечаю ему.

У меня мурашки бегут по коже, и я перевожу взгляд на лобовое стекло, сворачиваясь калачиком.

— У меня сейчас нет машины, и я... встречаюсь с другом за ланчем. — Это хорошо. Дам ему знать, что меня кто-то ждёт. Не то чтобы я думала, что он попытается что-то предпринять, но лучше по возможности поскорее выбросить это из головы.

— И он не смог за тобой заехать? Твой друг? Я предлагаю тебе бросить его и потусоваться со мной. Со мной будет гораздо веселее.

Меня накрывает волна тошноты, и я с трудом сглатываю. Не думаю, что этому незнакомцу понравится, если меня стошнит в его машине, несмотря на ржавчину на двери.

— Я уверена, что с тобой будет весело, но дело не в том, что мой друг не хочет меня забрать. У него… тоже нет машины.

— Сколько тебе лет? — Спрашивает он.

И я понимаю, что он, должно быть, думает, что мы с моим «другом» ещё недостаточно взрослые, чтобы получить водительские права. Я не знаю, поможет ли мне в этой ситуации то, что я притворяюсь младше, или навредит. Я колеблюсь, размышляя, не педофил ли он или просто человек, который потеряет интерес, если узнает, что может попасть в неприятности за изнасилование несовершеннолетней. Глубокая агония в сочетании с яростью поглощает меня, когда я понимаю, что вообще не должна была принимать такое решение. В моей прежней жизни я бы не оказалась в такой ситуации. Мне бы никогда не пришлось путешествовать автостопом.

С поразительной силой я осознаю, как сильно скучаю по своему прекрасному белому BMW, по своему водителю, по своей прежней жизни и той безопасности, которая сопутствовала наличию всех денег и власти в мире. Теперь та роскошная жизнь кажется мне почти сном, где моими главными проблемами были вопрос о том, нужен ли мне ботокс, и вопрос о том, придут ли люди на мои вечеринки. Когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что я смотрю на свою жизнь сквозь кривое стекло, как будто я вижу её искажённой, и это не совсем соответствует моему прежнему восприятию.

— Судя по твоему молчанию, я догадываюсь, что не хочу этого знать, — говорит жуткий старик. Но по его тону я понимаю, что ему в каком-то смысле нравится мысль о том, что в его грузовике сидит молодая девушка, которая не хочет признаваться в своём возрасте.

От него у меня мурашки по коже, и я просто хочу поскорее добраться до клиники, чтобы распрощаться с ним. Прижавшись как можно ближе к пассажирской двери, я смотрю в боковое окно и молчу, стараясь подать ему как можно больше сигналов о том, что я бы предпочла, чтобы мы перестали разговаривать.

Но он не останавливается.

Вся поездка была мучительной, наполненной закулисными комментариями, в которых содержались намёки на сексуальные услуги с его стороны. Как только он подъехал на квартал ближе к клинике, я приободрилась хватаясь за ручку дверцы его грузовика, готовая выпрыгнуть и покатиться, если понадобится.

— Здесь будет прекрасно. Большое спасибо, что подвёз, — быстро говорю я, слегка приоткрывая дверцу, чтобы показать, что мне не терпится сбежать.

— Ого, ого! — Удивлённо восклицает он, нажимая на тормоза. — Дай мне хотя бы полностью остановиться.

Как только грузовик останавливается, я выпрыгиваю из него.

— Ещё раз спасибо! — Кричу я и захлопываю дверь, направляясь к ближайшему ресторану, чтобы создать впечатление, будто я туда иду.

Как только его грузовик сворачивает за угол, я останавливаюсь и меняю направление. Крадусь. Меня так и подмывает позвонить и предупредить о нём полицию, но формально он мне ничего не сделал, так что мне особо нечего им рассказать. Не говоря уже о том, что в целом я считаю, что полицию лучше не привлекать. Только не тогда, когда я пытаюсь сохранить анонимность и остаться незамеченной.

Я прохожу квартал до клиники, вдыхая холодный зимний воздух и радуясь, что уже хотя бы полдень. Я не в восторге от мысли, что мне придётся ловить попутку на обратном пути из клиники, когда станет холоднее и ближе к закату, и я наверняка буду чувствовать себя паршиво. Но ничего не поделаешь. Я должна сделать это сама.

Зайдя в тихую клинику, я оглядываюсь по сторонам. Кроме одной девушки лет пятнадцати, которая сидит в приёмной, я здесь одна, и это меня немного успокаивает. Я рада, что здесь тихо, и меня видит меньше людей, и почему-то одна девочка-подросток даёт мне небольшую уверенность в том, что я не единственная, кому нужна эта клиника. И всё же я могу только надеяться, что она здесь не по той же причине, что и я.

— Здравствуйте, — говорит девушка, сидящая за столом администратора из оргстекла. Я бы предположила, что ей около тридцати пяти лет. Её улыбка добрая и приветливая, в ней нет осуждения. Не то чтобы мне было не всё равно, но я чувствую себя невероятно неловко из-за того, что вообще здесь нахожусь.

Она смотрит на меня сквозь большие круглые очки, которые напоминают мне о чудаковатой подруге Афины. Я всегда забываю её имя. Майя? Мэри? Мия? Кажется, так. Меня раздражает, что именно в этот момент я вспоминаю Афину или кого-то, кто с ней связан. И всё же мысль о ней придаёт мне сил, чтобы сделать то, что я должна сделать.

— Здравствуйте, мне, э-э, нужно обратиться к врачу по поводу, э-э, процедуры, — уклончиво отвечаю я, понижая голос и бросая взгляд на девушку, сидящую в приёмной. Я не уверена, что секретарша услышала меня через толстое стекло. Поэтому я наклоняюсь ближе, на случай, если мне придётся повториться.

Мне любопытно, зачем они установили оргстекло, но я отбрасываю эту мысль. У меня есть дела поважнее, чем выбор декора.

— Нет проблем. Мы будем рады помочь вам во всём, что вам нужно. Вы уже бывали у нас раньше?

— Я э-э… — Я не была у них, но не понимаю, почему она спрашивают. Разве они не примут меня, если я у них не была?

— Здесь нет неправильного ответа, — уверяет она меня, видимо, заметив мою нерешительность. — Мне просто нужно знать, стоит ли мне искать ваши данные в нашей базе или вам нужно заполнить новые документы.

— О, точно. Нет, я здесь раньше не была.