От этой мысли я сильнее сжимаю её ладони, и Уинтер вскрикивает от боли. Я тут же ослабляю хватку, испугавшись, что причинил ей боль. Мне потребовалась всего секунда, чтобы прийти в себя, и я осторожно поднимаю её перевязанную руку, чтобы увидеть кровь, проступившую сквозь импровизированную повязку в том месте, где я вырезал свой инициал у основания большого пальца.

— Прости. Я не… Я пойду принесу чистые бинты. А ты садись. — Я осторожно подвожу её к кровати, и она медленно опускается на неё.

В её изумрудных глазах шок и растерянность, когда я легко целую её в губы, а затем выхожу за дверь, чтобы найти в ванной марлю и мазь с антибиотиком.

ГАБРИЭЛЬ

Когда я возвращаюсь, Уинтер всё ещё сидит на кровати, опустив глаза и глядя на окровавленную повязку на руке. Тихо войдя в комнату, я закрываю за собой дверь. Странно, но весь гнев, который я испытывал из-за поступка Уинтер, улетучился, уступив место заботе. Конечно, мне не нравится то, что она сделала, но сейчас я не могу об этом думать. Я лишь хочу, чтобы с ней и нашим ребёнком всё было в порядке.

Опустившись на кровать рядом с ней, я откладываю бинты в сторону и беру её за руку. Она позволяет мне это сделать, и её взгляд устремляется к моему в молчаливом замешательстве, как будто она не понимает, почему я так добр к ней. Её замешательство ранит меня, ведь я изо всех сил старался показать ей, что мне не всё равно. Я защищал её, боролся за неё и заботился о ней, когда никто другой этого не делал. Но, видимо, этого недостаточно.

Сосредоточившись на её ладони, чтобы не видеть больше её растерянного лица, я аккуратно развязываю и разворачиваю испачканную повязку. Порез оказывается не таким уж и серьёзным. Рана выглядит воспалённой, но кровотечение уже почти остановилось. По краям собирается лишь несколько капель красной жидкости.

Я вытираю кровь чистым кусочком старой повязки, беру мазь с антибиотиком и выдавливаю щедрую порцию на большой палец, чтобы распределить её по поверхности раны. Уинтер позволяет мне ухаживать за ней без возражений. На самом деле она вообще ничего не говорит, пока я работаю. Она лишь наблюдает за моими действиями, пока я накладываю на мазь чистый марлевый квадрат, а затем фиксирую его марлевой повязкой.

Аккуратно заправив конец бинта под наложенную повязку, я сжимаю руку Уинтер в своих ладонях, желая, чтобы она поскорее зажила. Но Уинтер лишь на мгновение оставляет мою руку в своих, а затем отдёргивает её и отворачивается от меня, пряча взгляд.

— Ты не можешь заставить меня родить этого ребёнка, — говорит она едва слышным шёпотом, и в её тоне слышны обида и вызов.

— Это наше общее решение, Уинтер. Ты не можешь просто взять и лишить меня права выбора, — рассуждаю я, пытаясь показать, что понимаю её. Но от страха, что она снова попытается сбежать в клинику, у меня учащается сердцебиение.

— Это не тебе рожать! — Кричит она, и её щёки краснеют от гнева. — Кроме того, зачем тебе вообще этот ребёнок? Её зелёные глаза вызывающе сверкают, когда она смотрит на меня, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться.

От досады я сжимаю челюсти, пытаясь сохранять терпение, но у меня не получается. Если она хочет проявить упрямство и заставить меня действовать, то ладно. Мне не нужно говорить ей, что я хочу этого ребёнка, потому что это был бы мой шанс создать семью, о которой я мечтал с тех пор, как потерял родителей. Она явно не хочет того же, так что это всё равно не имело бы значения. Но я не сдамся, пока она хотя бы не рассмотрит возможность оставить ребёнка.

— Ты пойдёшь к врачу и родишь, даже если мне придётся тащить тебя туда на руках, — рычу я.

Встав с кровати, я подхожу к двери и распахиваю её. Не оглядываясь, я закрываю её за собой и запираю на ключ. Я не верю, что Уинтер сейчас в состоянии оставаться в комнате, и не собираюсь выпускать её из виду, пока мы не разберёмся с этим.

Возможно, я ещё не всё понял. Я не знаю, как мне убедить Уинтер оставить ребёнка, но я могу начать с того, что предложу ей лучшую жизнь, в которой ей не придётся прятаться, чтобы быть в безопасности. И в которой мы не будем жить в штаб-квартире клуба.

Рико, Даллас и Нейл смотрят, как я прохожу мимо них. Я чувствую на себе их взгляды, но они ничего не говорят, и я тоже молчу. Вместо этого я направляюсь прямиком к двойным дверям, отделяющим наш дом от здания клуба, и погружаюсь в шумную атмосферу, где байкеры играют в бильярд и пьют.

Мне не требуется много времени, чтобы найти Марка. Он сидит на своём обычном диване, обняв за талию одну из клубных девушек, и меня передёргивает от мысли, что я когда-то угрожал Уинтер тем, что она станет одной из них. Я бы никогда не смог этого сделать. Я слишком сильно её хочу, слишком сильно в ней нуждаюсь. И от мысли, что кто-то другой прикоснётся к ней, мне хочется что-нибудь разбить.

— Марк, — здороваюсь я, подходя к дивану.

— Я не сокращу твоё наказание. Даже не пытайся. Нейл и Даллас уже пытались.

Я отмахиваюсь от его комментария, не беспокоясь о том, что мне придётся убираться. Хоть это и не самое любимое моё занятие, я понимаю. Марку нужно держать членов клуба в узде, если он хочет остаться президентом, и он не может допустить, чтобы между нами возникали разногласия.

— Я хотел поговорить с тобой не об этом. — Я бросаю взгляд на Шейлу, девушку из клуба, которую он держит под руку. — Мы можем поговорить наедине?

Она смотрит на Марка, и он хлопает её по заднице, давая понять, что она должна уйти. Как только она уходит, я сажусь напротив нашего президента.

— Как дела? — Спрашивает Марк, внимательно изучая меня своими карими глазами.

Я уже целую минуту как сел и разговариваю с Марком, и теперь, когда я вижу его вблизи, я замечаю, как сильно он постарел из-за стресса, вызванного недавними событиями. Его длинные волосы, собранные в хвост, стали гораздо более седыми, чем даже несколько месяцев назад, а фиолетовые круги под глазами говорят о том, что он провёл слишком много бессонных ночей. На мгновение я чувствую угрызения совести из-за того, о чём собираюсь его попросить, но не могу зацикливаться на этом.

— Я тут подумал. Что, если я возьму нескольких новых членов клуба и открою филиал «Сынов дьявола» немного севернее отсюда? Нас становится всё больше, и имеет смысл расширяться. Так мы сможем развивать бизнес и получить больше влияния и ресурсов. Я чувствую, что готов принять вызов, и по-прежнему буду согласовывать с тобой все важные решения, касающиеся клуба, но я мог бы взять на себя больше ответственности. Знаешь, приносить больше дохода и вносить более значимый вклад, чем просто разгружать товары и работать в автомастерской.

Я заставляю себя расслабиться, пока излагаю свои доводы, но я напряжён из-за того, что он может отказать. Я знаю, что Марк считал меня третьим после Кейджа, его заместителем, до того как Кейджа казнили. Джексон занял его место, так что он, возможно, будет менее склонен соглашаться, ведь, по сути, у нас нет второго человека. Тем не менее я знаю, что он тоже подумывает о расширении клуба, и ему понадобятся надёжные люди, чтобы открыть новое отделение.

Марк хмурит брови.

— Я не знаю, что и сказать. Я уверен, что если ты уйдёшь, то в конечном итоге заберёшь с собой большинство молодых ребят, а я не хочу, чтобы уходила вся молодая кровь. Они нужны нам как подкрепление, многие ребята постарше уже не могут выполнять свои обязанности так, как раньше. Кроме того, это подразделение не сможет процветать, если все молодые ребята возьмут и уйдут.

— Я не заберу всех молодых. Мы только что приняли целую группу новобранцев. Я думаю, что начал бы с малого. Посмотрим, не захотят ли несколько парней пойти со мной, и будем отталкиваться от этого. — Мне приходится сохранять спокойствие, чтобы не показаться отчаявшимся. Это мне совсем не поможет.

Марк тяжело вздыхает.