— Да, — подтверждаю я, а Уинтер смотрит на меня. — Под фамилией Мартинес.

Администратор дружелюбно улыбается и кладёт на стойку планшет.

— Пожалуйста, заполните это.

Уинтер молча берёт планшет, а я следую за ней к ряду стульев. Её рука слегка дрожит, когда она заполняет анкету, и у меня болезненно сжимается сердце. Мне не нравится, какой напуганной она выглядит. В ней нет ни того вспыльчивого нрава, ни того бунтарского взгляда, который она обычно бросает на меня, когда я заставляю её что-то делать, ни той сексуальной ухмылки, с которой она пытается добиться своего. И уж точно нет той очаровательной улыбки, которую она приберегает для особых случаев, когда ей удаётся получить именно то, что она хочет.

Доктор окликает Уинтер, прежде чем она успевает заполнить бумаги, и она поднимает на него взгляд, полный страха.

— Вы хотите, чтобы кто-то был с вами, или хотите пройти осмотр одна? — Спрашивает доктор Росс.

Я напрягаюсь, когда он бросает на меня взгляд. В его глазах беспокойство, как будто я здесь против её воли? Я сжимаю руки в кулаки. Но затем Уинтер обхватывает моё запястье.

— Я бы хотела, чтобы мой парень пошёл со мной, — говорит она дрожащим голосом.

От её уязвимости и того, что она назвала меня своим парнем, у меня сжимается сердце. Не думаю, что она когда-либо делала это раньше, и по какой-то причине мне кажется, что это невероятно важно. Я беру её за руку и ободряюще сжимаю.

Врач понимающе кивает и по доброму улыбается нам обоим.

— Тогда, следуйте за мной.

Когда мы вместе идём по проходу, доктор предлагает взять блокнот с информацией Уинтер и просматривает его по дороге.

— Тебе восемнадцать? — Спрашивает он Уинтер с ноткой удивления в голосе.

— В следующем месяце исполнится девятнадцать, — поправляет она, и я ощетиниваюсь, слыша в её голосе нотки унижения. Ей нечего стыдиться. Она взрослая. Мы оба такие, и ни один врач не имеет права осуждать её за то, что она забеременела в таком возрасте.

Доктор Росс кивает и продолжает читать.

— Вы впервые обратились в этот кабинет?

— Да.

— Как вы думаете, на каком вы сроке?

Уинтер нерешительно смотрит на меня.

— Может быть, около шести недель или меньше, — предполагаю я.

— Вас тошнит по утрам?

— Да, — соглашается она.

Я ободряюще сжимаю её руку.

Открыв дверь, врач приглашает нас войти.

— Сегодня я возьму у вас анализ крови, чтобы убедиться, что всё в порядке, а также проведу осмотр и УЗИ.

Когда Уинтер забирается на смотровой стол, я встаю рядом с ней, вместо того чтобы сесть на стул для посетителей. Чувствуя, что она нервничает, я не хочу отходить далеко. Всё, чего я хочу, это чтобы всё было хорошо. И хотя я не знаю, как могу помочь в этой ситуации, я лучше буду рядом и буду защищать её, чем оставлю Уинтер разбираться во всём самой.

УИНТЕР

От волнения у меня сводит желудок, и я задаюсь вопросом, чувствует ли маленькая жизнь внутри меня, насколько я напугана. Я не знаю, что делаю. Я не знаю, как это сделать, и только присутствие Габриэля немного успокаивает меня.

Я прикусываю губу, когда врач втыкает мне в руку иглу и набирает в пробирку мою кровь. От ярко-красного цвета у меня сводит желудок, и я думаю, что на этот раз меня может стошнить прямо посреди дня.

Габриэль находит мою руку, ободряюще сжимает её и отвлекает меня от боли. Я смотрю на него снизу вверх, и мои губы дрожат. Он одними губами произносит, что всё будет хорошо. Затем врач измеряет мои жизненные показатели, надевает на мою руку толстый манжет и накачивает его воздухом, прежде чем измерить пульс. Он слушает, как бьётся моё сердце и как я дышу, проверяя моё здоровье и самочувствие, и лишь изредка вставляет пару слов, чтобы поддержать разговор.

— Готова к УЗИ? — Спрашивает он, закончив ощупывать меня. Его добрый взгляд говорит о том, что он рад за меня, хотя я чувствую, что он не уверен в том, как я отношусь к происходящему.

После его вопроса о моём возрасте я подумала, что он, возможно, из тех врачей, которые осуждают девушек за раннюю беременность. Хотя теперь я не так уверена, и не знаю, связано ли это с тем, что я увидела, как он вздрогнул от предупреждающего взгляда Габриэля, или с тем, что я заняла более оборонительную позицию, чем следовало.

Но теперь он, кажется, искренне хочет показать мне моего ребёнка. Я не знаю, готова ли я к этому. Услышу ли я сердцебиение?

— На этом этапе может быть сложно увидеть эмбрион, если на самом деле срок составляет около шести недель. Однако, если я посмотрю, это поможет мне лучше оценить, на каком вы сроке и нормально ли протекает беременность, — объясняет врач. Поправляя перчатки, он берёт бутылочку с чем-то, что, как я могу предположить, является мазью, которой он собирается намазать мой живот. — Если вы поднимете толстовку вот сюда... Он указывает на верхнюю часть груди.

Я подчиняюсь и слышу, как в груди Габриэля раздаётся рычание.

— И, если ты не возражаешь, припусти джинсы ещё немного. Мне нужно закончить примерно здесь.

— Что ты дел... — рычит он, но я прерываю его взглядом.

— Всё в порядке, — говорю я, предупреждая его взглядом.

Габриэль плотно сжимает губы, стараясь не раздражать меня ещё больше, но я вижу, что ему не нравится этот доктор. Он слишком опекает меня. И у меня и так хватает забот. Мне не нужно ещё и с ним разбираться.

Расстегнув джинсы, я приспускаю их, чтобы они не мешали врачу. Затем я снова ложусь на смотровой стол.

Доктор Росс наносит на мой живот холодный гель. Затем он придвигает ближе большой аппарат УЗИ и включает его, так что экран оживает.

— Готова? — Взволнованно спрашивает он.

Сделав глубокий вдох, я киваю. Габриэль берет меня за руку, а доктор прикладывает к моему животу медицинский прибор. Экран тут же оживает, и комнату наполняет гул.

Моё сердце сжимается от неожиданного предвкушения, когда я перевожу взгляд на монитор и вижу, как доктор медленно водит прибором по моей коже, глядя на экран и что-то выискивая.

— Вот, — говорит он, останавливая движение палочки, и экран заполняется странными чёрно-белыми фигурами. — Вот здесь. Врач указывает на крошечное пятнышко в центре экрана размером не больше виноградины. — Это ваш малыш, — объясняет он, поворачиваясь ко мне с улыбкой.

Ошеломлённая, я смотрю на экран, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это мой малыш. Реальность обрушивается на меня, и мне кажется, что я едва могу дышать.

— Это что?

— Сердцебиение. Оно довольно сильное. Судя по размеру вашего ребёнка, я бы сказал, что вы в норме. Шесть недель. Значит, роды должны начаться... — Изображение исчезает с экрана, когда он отходит назад, чтобы посмотреть на бумажный календарь на стене. — Примерно 22 августа.

Простота его заявления потрясает меня до глубины души, и слёзы застилают мне глаза, когда я снова смотрю на Габриэля. От слёз его глаза блестят, а его эмоциональный вид выводит меня из себя. Слёзы льются из моих глаз, и я начинаю плакать.

— У нас будет ребёнок, — шепчу я.

И Габриэль издаёт хриплый смешок. Он кивает, на его лице появляется улыбка, затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Я вас ненадолго оставлю, — вмешивается врач, выключая монитор. — Но я вернусь с распечаткой вашего первого УЗИ. Поздравляю. Вы скоро станете родителями. — Он кладёт рядом со мной на кушетку тряпку и говорит, что я могу вытереться, когда буду готова.

Я почти не замечаю, как врач выходит из кабинета. Я не свожу глаз с Гейба, пока мы наслаждаемся этим моментом. Между нами искрит радость и волнение, которых я никак не ожидала. Габриэль наклоняется, чтобы поцеловать меня, и меня пронзает такое же сильное чувство, как в тот раз, когда он впервые меня поцеловал. В этот момент я чувствую, что в мире всё правильно. У нас будет ребёнок, и я уверена, что хочу его оставить. Я хочу создать с ним семью, и сегодня мы начинаем этот путь вместе.