Деревня была маленькой, такой маленькой, что даже детскими шагами ее можно было бы пробежать почти мгновенно.

Дверь домика напротив моего была немного ободранной, а пятно на домике позади моего напоминало птицу.

Все эти незначительные вещи теперь кажутся такими ценными.

Пока я брел по деревне, моя младшая сестренка мчалась изо всех сил, чтобы успевать за мной.

Она еще не умела разборчиво говорить, и понятия не имею, откуда в ней бралась вся эта энергия, и все же она липла ко мне и не покидала ни на секунду.

Даже я невольно начал обожать такую очаровательную сестренку.

Пускай она и не была человеком.

Зеленая кожа, сморщенное личико, слегка напоминавшее обезьянье, и милые круглые глаза — все это только добавляло ей очарования.

Она сильно напоминала расу, которую в моем прошлом мире называли «гоблинами» и часто использовали в историях жанра фэнтези.

Звучит логично, ведь сестренка и была гоблином.

А если моя младшая сестра была гоблином, значит, и я тоже.

Уж не знаю, как это случилось, но однажды я просто проснулся гоблином.

Только так я и могу это объяснить.

Я до сих пор помню мою прошлую жизнь, если ее можно так назвать, — мою жизнь в качестве человека, Киойи Сасаджимы.

Но эти воспоминания резко оборвались посреди урока классической литературы старшей школы.

Как воспоминания связаны с моим превращением в гоблина, я понятия не имею.

Но все-таки точно знаю, что это был не сон, и что теперь мне приходится жить как гоблину.

Пускай большинство людей и посчитало бы это странным, но мне, в принципе, нравится быть гоблином.

Маленькая простая деревенька, никаких сложных разветвленных улиц Японии.

В отличие от людей с их сложными взаимоотношениями, жители деревеньки были близки, вероятно, из-за суровых условий, в которых им приходилось выживать вместе.

А самое главное то, что гоблины — это простая, прямолинейная раса.

В историях жанра фэнтези моего предыдущего мира гоблинов часто показывали самыми слабыми и, наверное, самыми глупыми из всех рас «полулюдей».

Нельзя сказать, что здесь все было совершенно иначе.

Однако впечатление, которое они производили в реальности, оказалось совершенно другим.

На горной гряде, где находилась деревня, встречалось много монстров, и гоблины были самыми слабыми из них.

Тем не менее им хватало сил, чтобы сражаться с этими мощными монстрами объединившись.

Может, гоблины и были слабой расой, но это компенсировалось использованием орудий, навыками и силой их товарищества.

Недалекими гоблинов считали только потому, что большинство оставались безграмотными, но короткий разговор с ними давал понять, что гоблины ничем не отличались от среднестатистических людей.

Им хватало сообразительности, чтобы замечательно жить обыкновенную жизнь.

Могу добавить, что, глядя на них, стал испытывать благоговение, словно глядя на монахов, достигших какого-то уровня просветления.

В гоблинах есть определенное благородство, делавшее насмешки над их глупостью невозможными. Особенно если вы, как и я, просто наблюдали за их рутинной жизнью.

Каждый день начинается с молитвы.

Гоблины благодарят мир, богиню, которая его защищает, и свою сегодняшнюю трапезу.

После они берутся за работу.

Гоблины, которые не эволюционировали, проходят тренировки, а те, кто превратился в хобгоблинов, помогают им тренироваться.

Затем достаточно сильные из них собираются в группы для охоты и покидают деревню.

Деревня располагается глубоко среди отвесной горной гряды — опасной природной местности, изобилующей сильными монстрами.

Когда отряды гоблинов отправляются на охоту, возвращается только около половины.

Причина, по которой деревня гоблинов выжила несмотря на это, заключается в том, что гоблины очень много размножаются.

Все это более или менее совпадает с образом гоблинов из моей предыдущей жизни.

Когда охотничьи группы возвращаются, остальные гоблины радуются их прибытию и оплакивают погибших.

Затем они произносят молитву в благодарность за еду, которую охотники принесли, рискуя своей жизнью.

Чтобы деревня выжила, гоблинам приходится постоянно сталкиваться со смертью.

Те, кто остается, предлагают им засушенные цветы на удачу.

Каждый подаренный цветок хранит в себе сильное, сконцентрированное пожелание безопасного возвращения охотнику.

Отправляясь в свое смертельное путешествие туда и обратно, охотники хранят эти чувства поближе к сердцу.

Просто чтобы выжить.

И сохранить жизнь в деревне.

Короче говоря, жизнь гоблинов выглядит примитивно и в основном связана с охотой.

Но в таком образе жизни есть сильное ощущение смысла, — того, чего не было в моей предыдущей жизни в Японии.

Бороться, чтобы выжить; погибать, потому что должны выжить другие.

В этом круге нет хорошего и плохого, только движение жизни.

Пока я наблюдал за образом жизни гоблинов, мое уважение крепло.

Я надеялся, что однажды тоже смогу побороться ради деревни, как делали охотничьи группы.

Чтобы младшая сестренка, которая следовала за мной хвостиком, могла выжить.

Именно этого я хотел…

Без единого крика юноша упал на землю с мечом в груди.

Его тело утонуло в белом снегу, окрашивая снег в темно-красный.

Сильная потеря крови убьет его всего через пару секунд.

— Черт побери! Черт! — выругался другой мужчина, держа меч наготове.

На нем были меховые доспехи — облачение дикого племени.

Люди, известные как «искатели приключений», часто носят доспехи и оружие, сделанные из монстров, которых они убили.

Оснащение, созданное из частей тел монстров, иногда может в какой-то степени сохранять силу, присущую монстру при жизни. Пускай мех и не выглядит как то, что способно защитить, но он наверняка сохранил немного оборонной силы, принадлежавщей монстру.

Мех явно требуется не только для защиты человека от холода.

Поза мужчины вполне это доказывала. Он походил на человека, который привык сражаться.

Но даже он мог допускать ошибки.

Запаниковав, он начал кричать.

Решение, которое сделало его уязвимым.

— А?!

И он отлетел назад.

Мужчина сумел блокировать неожиданную атаку своим мечом, но она застала его врасплох, что привело к потере равновесия, а может, его противник просто был слишком сильным, поэтому вся оборона и рухнула.

Не сумев полностью отразить атаку, мужчина повалился назад и упал на дерево, стоявшее неподалеку. Дерево сухо скрипнуло и треснуло от давления.

Он откатился из-под падающего дерева и прокашлялся кровью.

Листья разлетелись в стороны, а снег поднялся с земли в воздух.

Засияв в воздухе, снег всего на мгновение закрыл мужчине обзор.

Поэтому я атаковал, пронзая занавес снега.

— Нгх?!

Я увидел, как его лицо застыло.

Он завис полусидя, когда пытался встать на ноги.

Одна его рука была на земле и, хотя вторая, сжимавшая меч, была свободна, он был не в том положении, чтобы размахивать мечом хоть с какой-нибудь толикой силы.

Сейчас мужчина не мог ни увернуться, ни блокировать удар.

Его жизнь была равна моей.

Я видел, что он понимал это так же хорошо, как и я.

Однако вместо того, чтобы атаковать, я остановился и отпрянул назад.

Мимо меня просвистела стрела, разрывая воздух с резким, пронзительным звуком.

Следуя за стрелой взглядом, я заметил, как она проделала в дереве большую дыру.

Если бы стрела попала в меня, то сейчас эта дыра была бы в моем теле.

Это было близко. Если бы они выждали еще секунду, то могли бы попасть в меня.

Впрочем, если бы они подождали еще, мужчина расплатился бы своей жизнью.

Все произошло в нужное время, чтобы спасти его жизнь, но, учитывая ситуацию в целом, не знаю, было ли это лучшим вариантом.

Что ж, серьезно, мне не стоит анализировать это, ведь обычно я просто наблюдаю со стороны.