Метелин закашлялся.

— А, да, да… Но вы поймите, времена нынче сложные для бизнеса, понимаете. То одно, то другое… В последнее время я ужасно занят.

Всё ясно. Купец знал о войне с Хлебниковым и не хотел с нами связываться. Вдруг магнат обидится, что Метелин сотрудничает с Фаберже? Перекроет какие-нибудь каналы, нашепчет кому надо? Проще держаться в стороне.

— Конечно, понимаю, — кивнул я. — Времена и правда непростые. Ну, если что-нибудь понадобится, вы знаете, где нас найти.

— Обязательно, обязательно!

Метелин с облегчением выдохнул, когда я отошёл.

В третьем ряду сидел другой знакомый — Фролов, владелец сети продуктовых магазинов. Подтянутый, ухоженный мужчина средних лет. Купец второй гильдии, но амбициозный, рвался в первую. Два года назад покупал у нас изысканные украшения для жены.

— Пётр Александрович. Здравствуйте.

Фролов вздрогнул и обернулся. На его лице промелькнуло что-то между испугом и раздражением:

— А… Александр Васильевич. Да, здравствуйте. Прошу прощения, у меня важный звонок.

Он отошёл, демонстративно достав телефон из кармана.

Ещё более явный знак. Даже разговаривать боялся.

Я вернулся на своё место в четвёртом ряду. Участники потихоньку рассаживались. Незнакомые лица, чужие люди. Представители держались обособленно — не разговаривали, не знакомились, сидели молча. Пришли сделать работу — купить лот для заказчика и уйти.

Распорядитель аукциона — мужчина лет пятидесяти в строгом костюме, с папкой документов под мышкой — поднялся на кафедру и оглядел зал:

— Уважаемые участники, начало аукциона через пять минут. Прошу всех занять свои места.

В этот момент дверь распахнулась. Все обернулись на шум, некоторые ахнули. Я тоже повернул голову и стиснул подлокотник.

Хлебников явился лично.

Выглядел он бодро и уверенно. Дорогой чёрный сюртук сидел безукоризненно, золотая цепь часов поблёскивала на жилете, на пальце сверкал массивный перстень. За магнатом, как обычно, шли двое помощников в тёмных костюмах.

Хлебников остановился на пороге и неторопливо оглядел зал. Разговоры стихли.

— Добрый день, господа! — поприветствовал он.

Метелин тут же оставил своё место у окна и поспешил навстречу. Фролов вскочил со стула. Ещё несколько человек потянулись к Хлебникову — кланяться, здороваться, демонстрировать почтение.

Хлебников принимал это как должное. Говорил громко, уверенно, похлопывал кого-то по плечу, с кем-то обменивался рукопожатиями.

Потом он посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Хлебников хищно улыбнулся и направился прямиком в мою сторону.

Я остался сидеть. Не встал, не пошёл навстречу. Просто смотрел.

Хлебников остановился в двух шагах. Улыбка стала шире:

— Александр Васильевич! Какая неожиданность! Не ожидал вас здесь увидеть.

Я медленно поднялся и посмотрел ему в глаза.

— Павел Иванович. Действительно, неожиданность. Соскучились по зимней столице?

Хлебников улыбнулся ещё шире.

— Да, люблю балтийский воздух. Освежает. А вы, Александр Васильевич, интересуетесь недвижимостью? Или, может быть, хотите вернуть фамильное гнёздышко?

Он явно наслаждался моментом.

— Участвую в открытых торгах на законных основаниях, — ответил я

— Конечно, конечно! Законное право каждого гражданина. — Хлебников сделал паузу, посмотрел на меня с усмешкой. — Только вот законы работают по-разному для разных людей, так ведь вы утверждаете?

Намекал на расследование Обнорского, конечно. Все вокруг замерли, ожидая, что разразится скандал.

Я выдержал паузу.

— Поживём — увидим, Павел Иванович.

Хлебников наклонился ближе — так, чтобы его слышал только я.

— Увидите, Александр Васильевич. Обещаю.

Он выпрямился и пошёл к первому ряду, где его помощники уже заняли места.

Зал взволнованно зашумел, люди начали шушукаться. Метелин и Фролов, только что так приветливо здоровавшиеся с Хлебниковым, старательно не смотрели в мою сторону.

Всё ясно. Хлебников пришёл сюда лично. Не прислал представителя, а приехал сам. И не ради дачи. Ради меня.

И дело не в даче. Ему была нужна не недвижимость, а публичная победа. Отобрать у нас фамильное имущество на глазах у всех. Унизить. Показать, кто хозяин.

Распорядитель ударил деревянным молотком по кафедре.

— Уважаемые участники! Приветствую вас на государственном аукционе по продаже конфискованного имущества. Сегодня на торги выставлено семь лотов. Напоминаю правила.

Зал притих. Распорядитель зачитывал регламент ровным, бесстрастным голосом:

— Торги открытые. Минимальный шаг ставки — пять тысяч рублей, если не указано иное. Победитель обязан оплатить покупку в течение трёх рабочих дней, иначе лот переходит к участнику, предложившему вторую по величине ставку. Один участник может приобрести несколько лотов. Есть вопросы?

Тишина.

— Отлично. Приступаем.

Распорядитель включил проектор. На мультимедийной доске высветилась информация о первом лоте.

— Лот номер один. Пятикомнатная квартира на Невском проспекте, дом номер сорок семь, четвёртый этаж. Площадь двести квадратных метров. Состояние хорошее, но ремонт устарел, необходима замена сантехники. Стартовая цена — тридцать пять тысяч имперских рублей.

На доске появились фотографии — высокие потолки, лепнина, паркет, окна на проспект. Неплохая квартира в центре города, но требовала больших вложений.

Представитель в сером костюме, сидевший во втором ряду, поднял табличку:

— Сорок тысяч.

— Сорок пять, — откликнулся мужчина справа.

— Пятьдесят, — женщина в третьем ряду.

— Пятьдесят пять.

Торги шли бодро. Четыре участника перебивали друг друга с завидным упорством. Цена росла.

— Шестьдесят пять, — повторил распорядитель. — Есть желающие предложить больше?

Пауза. Никто не поднял табличку.

— Шестьдесят пять — раз. Шестьдесят пять — два. Шестьдесят пять — три! — Удар молотка. — Продано господину под номером семнадцать.

Я наблюдал, но не участвовал. Хлебников тоже не поднял табличку — сидел неподвижно, скучал. Квартира его не интересовала.

— Лот номер два. Торговое помещение на Гороховой улице, дом четырнадцать, первый этаж. Площадь сто пятьдесят квадратных метров. Требует значительных вложений. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.

Фролов выпрямился в кресле. Это его интерес — расширение сети магазинов.

— Тридцать тысяч, — поднял он табличку.

— Тридцать пять, — откликнулся купец слева.

— Сорок тысяч, — Фролов упрямо перебивал конкурентов.

Больше желающих не нашлось.

— Сорок тысяч — раз, два, три! Продано господину под номером девять.

Фролов облегчённо выдохнул, вытер лоб платком. Получил то, что хотел.

— Лот номер три. Складское помещение в Пороховых, пятьсот квадратных метров, кирпичное здание, бывший заводской корпус. Стартовая цена — десять тысяч рублей. Шаг — одна тысяча.

Окраина города, не самое привлекательное место. Торги получились вялые.

— Одиннадцать тысяч, — незнакомый купец поднял табличку.

Больше никого.

— Продано за одиннадцать тысяч.

Быстро, без борьбы. Кажется, Комитет был рад избавиться от непривлекательного имущества.

— Лот номер четыре. Небольшая пивоварня в Колпино. Действующее производство, оборудование, склады, земельный участок. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.

Вот это уже интереснее. Прибыльный бизнес.

— Тридцать, — выкрикнул представитель в дорогом костюме.

— Тридцать пять!

— Сорок тысяч, — поднял табличку Метелин.

Торги разгорелись. Пять человек азартно набивали цену. В итоге пивоварню купил представитель за сорок тысяч. Метелин опустил табличку с недовольным лицом.

— Лот номер пять. Доходный дом на Васильевском острове…

Я продолжал наблюдать и заметил, что человек восемь вообще ни разу не подняли таблички. Сидели молча, наблюдали. Один мужчина в последнем ряду вообще не шевелился и, казалось, не моргал. Застыл, словно статуя.