Я взял стакан с водой, взвесил слиток в воздухе на весах — пять килограммов. Опустил в воду, взвесил снова — показания изменились. И быстро посчитал в уме.

— Плотность соответствует золоту. Метод Архимеда работает.

Пробирный камень, кислота — та же процедура. Овчинников подтвердил, что проба была верная.

Семён Петрович показал пятикаратное золото. Цвет у него был насыщеннее, почти оранжевый. Овчинников проверил так же.

— Золото качественное, без примесей, — заключил он.

Последней достали платину. Слиток серебристо-белый, тусклый блеск. Овчинников взял в руки слиток и едва удержал его — невероятно тяжёлый металл.

— Плотность примерно двадцать один грамм на кубический сантиметр, — пробормотал он. — Судя по ощущениям, всё так и есть…

Он взвесил слиток и поднёс магнит — он совсем не притянулся. Верно, платина немагнитна.

Потом был пробирный камень и кислотный тест. Всё подтвердилось.

— Платина превосходная, — кивнул Овчинников довольно.

Я внимательно следил за проверкой и отмечал профессионализм Овчинникова — он знал все быстрые и надёжные методы оценки, не суетился и работал внимательно. Явно имел большой опыт.

Семён Петрович протянул мне папку с документами:

— Сертификаты на каждую партию. Извольте ознакомиться.

Я открыл листы с таблицами и цифрами. Номера партий совпадали с маркировкой на слитках. Заключение лаборатории, подписи экспертов.

— Качество действительно отличное, — сказал я Базанову.

Овчинников повернулся к хозяину:

— Пётр Олегович, металл превосходный. Даже лучше, чем тот, с которым я работал раньше! Я готов подписать договор прямо сейчас.

— Василий Фридрихович будет доволен таким качеством, — кивнул я.

Базанов с гордостью улыбнулся.

— Отлично. Но сначала — обед, господа. На пустой желудок договоры не подписывают. Голова должна работать ясно.

Семён Петрович аккуратно убрал слитки обратно на стеллажи. Закрыл контейнеры и проверил замки.

Мы вышли из ангара. Базанов повёл нас через территорию к отдельному зданию — одноэтажному, длинному.

— Столовая, — объявил он. — Самое важное место.

Запах готовой еды доносился издалека. Весьма соблазнительный, стоит отметить.

Столовая оказалась одноэтажным строением — простым, но ухоженным. Новая крыша, свежая краска на стенах, чистые окна. Из вентиляции валил дым, пахло готовой едой — аппетитно, по-домашнему.

— Здесь кормят весь завод, — сказал Базанов. — Триста человек за смену проходит.

Внутри тоже было светло и просторно. Ряды длинных столов с клеёнками, деревянные скамейки. На стенах висели фотографии уральских красот и с выездов на корпоративы — футбольные команды, походы, новогодние празднества.

Народу было много. Рабочие в спецовках, мастера в комбинезонах, лаборанты в халатах. Зал гудел от разговоров, смеха, звона посуды.

За раздачей стояла необъятная дама лет пятидесяти в белом фартуке и шапочке. Лицо у неё было румяное, а глаза добрые.

Увидев Базанова, женщина расплылась в улыбке:

— Пётр Олегович! Заглянули, наконец! Уж думала, забыли к нам дорогу или вас удар хватил!

Базанов рассмеялся:

— Типун тебе на язык, Клавдия Ивановна! Как тебя забыть, матушка? Твои щи на всю губернию славятся!

Женщина пригрозила ему половником.

— Льстец! Ну, проходите, кормить буду. Гляжу, и гостей привели…

Рабочие за столами заметили Базанова. Вставали со своих мест, кланялись, снимали кепки.

— Пётр Олегович!

— Здравствуйте, шеф!

Базанов здоровался с ними, называл многих по именам:

— Семёныч, как дела? Смену нормально отработали?

— Отлично, Пётр Олегович!

— Ванюха, жена родила? Мальчик или девочка?

— Девочка, Пётр Олегович! Красавица, как мать! Спасибо, что спросили!

Рабочие явно уважали Базанова. Хозяин помнил их, интересовался жизнью — они это ценили. Я отметил про себя: настоящий авторитет. Заработанный не деньгами, а человеческим отношением.

Мы встали в очередь к раздаче. Рабочий впереди обернулся:

— Пётр Олегович, проходите вперёд!

— Стоим как все, — покачал головой Базанов. — Порядок есть порядок.

Рабочий уважительно кивнул и отвернулся, не желая нам мешать.

Клавдия Ивановна объявляла меню, показывая на лотки:

— На первое щи с мясом, гороховый суп, рассольник постный. На второе — котлеты с пюре, гуляш с гречкой, постная рыба с рисом. Салаты: винегрет, капуста квашеная, огурцы солёные. Напитки: компот вишнёвый чай, кисель. Выпечка: пирожки с мясом, ватрушки, булочки…

Цены были написаны на доске — до смешного низкие. Полный обед стоил как пара ватрушек в булочной Петербурга.

Базанов подошёл первым:

— Налей мне щей, Ивановна. И котлету с пюре. А пить буду компот.

Накладывали здесь тоже щедро — полные два половника супа, котлета была здоровенная, да и пюре горкой.

— На, ешьте, хозяин. А то худые совсем стали.

Базанов рассмеялся и хлопнул себя по едва наметившемуся животу.

— Где ж я худой-то?

— Худой, худой! — не унималась она. — Так что ешьте, Пётр Олегович.

Овчинников явно постился — взял всё без мяса. А я не отказал себе в удовольствии отведать знаменитых щей и взял гуляш.

— Молодцы! Едоки хорошие! — обрадовалась дама. — Приятного аппетита, судари!

Мы сели за свободный стол. Рядом обежали рабочие, но в нашем присутствии стали вести себя потише. Никто не навязывался, но многие приветливо поглядывали на Базанова.

Я попробовал щи. Наваристые, жирные. Мясо мягкое, таяло во рту. А сметана… Густая, настоящая. Ух!

Овчинников попробовал рассольник и блаженно закрыл глаза.

— Вкусно! Как у бабушки в деревне.

Базанов кивнул:

— Клавдия Ивановна — настоящая мастерица. Едва ли не самый ценный кадр завода. Двадцать лет нас кормит.

Мы ели молча несколько минут. Голод напомнил о себе — с утра толком не ели. Наконец, Овчинников отложил ложку.

— Завод впечатляет, Пётр Олегович. Масштаб, организация. Всё на высоте.

Базанов отпил компот:

— Прапрадед начинал с десяти человек в артели. Сейчас на одном только этом заводе тысяча работает. Четыре поколения дело строили.

— И рабочие вас любят, — добавил я. — Это дорогого стоит. Такое не купишь.

— Уважение нужно заслужить, — отозвался хозяин. — У нас честная зарплата, условия труда нормальные, людей не обманываем. У нас свой пенсионный фонд. Рабочий двадцать лет отработал — получит достойную пенсию. Не нищенскую, на жизнь хватит. Медицинская помощь тоже бесплатная для работников и их семей. Детям рабочих предоставляем стипендии на учёбу, если хотят потом на нашем производстве работать…

Овчинников кивнул:

— Социальная ответственность бизнеса. Редкость в наше время.

Базанов покачал головой:

— Так правильно. Люди работают — завод работает. Без них я что? Ничто. А они без меня? Найдут другого хозяина или сами артель организуют. Так что выгода обоюдная.

Простая философия. Здравая.

Мы доели. Базанов отнёс поднос к окошку мойки. Мы с Овчинниковым последовали за ним. На выходе из столовой он повернулся к нам.

— Ну что, господа? Поехали улаживать формальности?

Микроавтобус въехал в деловой центр и высадил нас у входа в башню «Исеть». Базанов отпустил водителя, и вместе мы поднялись на сорок пятый этаж.

В приёмной Штиль и Гром снова остались на диванах. Мы с Овчинниковым прошли в уже знакомый кабинет.

Хозяин обратился к Ларину:

— Игорь Семёнович, готовьте договор.

Ларин кивнул, сел за отдельный стол с ноутбуком. Пальцы быстро забегали по клавишам.

Секретарь бесшумно вошла с подносом. Поставила кофе на стол и вышла.

Мы расселись: Базанов и я — в зоне переговоров у панорамных окон. Овчинников с Лариным — за рабочим столом.

Ларин открыл файл на экране:

— Типовая форма у нас готова, Павел Акимович. Посмотрите, пожалуйста.

Овчинников придвинулся ближе. Внимательно читал, водя пальцем по строчкам. Предмет договора, объёмы металлов, сроки поставки, цены. Всё, как обсуждали.