Вопрос № 46. «Смертельная доза этилового спирта в крови…»

Ответ: 5–6 промилле. Галочка.

Я работал как автомат. А, В, С, А, В… Мозг переключался между задачами: «прочитать-ответить» и «держать щит». Это требовало колоссального напряжения, лоб покрылся испариной, но я держал ритм.

В зале стояла напряженная тишина, изредка нарушаемая покашливанием. Но теперь я знал, что эта тишина обманчива. Вокруг шла невидимая битва. Кто-то пытался сбить концентрацию соседу, кто-то насылал головную боль, кто-то пытался подсмотреть ответы магическим взором.

И вот оно случилось.

Я почувствовал это затылком.

Странное мерзкое ощущение, словно кто-то стоит у меня за спиной и дышит в шею холодным воздухом. Словно скользкое мокрое щупальце коснулось моего затылка и начало медленно, ощупывая поверхность, искать вход.

Телепатия. Или ментальная атака.

Кто-то нарисовался. Кто-то решил, что я легкая добыча, или просто захотел проверить, что у меня в голове. Ответы? Страхи? Или просто желание вызвать паническую атаку, чтобы я выронил ручку и завалил тест?

Щупальце давило. Оно искало щель в моем сознании, пыталось протиснуться вчерепную коробку.

«Тук-тук, есть кто дома?» — я словно услышал чужой, беззвучный шепот.

Хрен тебе, сволочь.

Мой щит среагировал мгновенно. Энергия в месте контакта уплотнилась, став твердой, как алмаз.

Ментальное щупальце ткнулось в преграду. Раз. Другой. Оно скользило по моей «второй коже», не находя зацепки. Я чувствовал его разочарование и удивление. Агрессор не ожидал сопротивления. Он думал, что я обычный человек.

«Занято!» — мысленно рявкнул я.

И, не удержавшись, добавил немного своей, «архитекторской» злости в щит. Я заставил энергию в точке контакта не просто отразить удар, а дать сдачи.

Сконцентрировавшись, я сделал выпад, схватил своей энергией это щупальце и от души дернул. Была бы возможность — вырвал бы с корнями.

Сзади, через два ряда, кто-то тихо, сдавленно ойкнул и зашипел от боли.

Я не обернулся. Не подал виду.

«Своей головой думай, урод».

Я продолжил отмечать ответы, не сбавляя темпа. А, С, В, А…

Щит держался. Резерв таял, но я знал, что выстою. Пусть они там хоть перегрызут друг друга, но ко мне в голову никто не залезет и никакой порчи не нашлет.

Время поджимало. Оставалось пятьдесят вопросов.

«Давай, Виктор, — подгонял я сам себя. — Работай».

Пока моя рука механически ставила галочки в нужных клетках, периферическое зрение фиксировало творящийся вокруг хаос. Это было похоже на сюрреалистичный фильм ужасов, где действие происходит в полной тишине.

В трех рядах от меня молодой парень, до этого бодро строчивший ответы, вдруг замер. Его правая рука, сжимавшая ручку, дернулась в спазме и одеревенела. Я видел, как побелели костяшки его пальцев, как вздулись вены на предплечье. Он с ужасом смотрел на свою кисть, которая отказывалась повиноваться, словно превратилась в камень.

Он попытался перехватить ручку левой рукой, разжать сведенные судорогой пальцы, но тщетно. Они словно срослись с дешевым пластиком корпуса. На его лбу выступил крупный пот, губы беззвучно шевелились, проклиная невидимого врага, но он продолжал сидеть, пытаясь писать скрюченной, непослушной клешней.

Чуть дальше, в секторе слева, творилось и вовсе нечто странное. Мужчину в строгом костюме начал бить озноб. Его колотило так, что парта ходуном ходила, издавая тихий стук. Лицо несчастного приобрело синюшный оттенок, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые клубы пара, словно он сидел не в теплом зале, а на морозе в минус тридцать.

Он пытался обхватить себя руками, согреться, но магический холод, окутавший его, ослаблял волю и способность мыслить. Ручка выпала из его трясущихся пальцев, покатилась по столу и упала на пол, но он даже не попытался ее поднять — его зубы выбивали дробь в ритме ирландских танцев.

Я видел тонкие, едва различимые нити воздействий, перекрещивающиеся в воздухе над залом. Проклятия, сглазы, ментальные блоки — все это летало над нашими головами, находя своих жертв. Но пока маг не проявлял себя совсем уж явно, пока не вставал и не начинал размахивать руками, выкрикивая заклинания, или пока у жертвы не начинала хлестать кровь фонтаном, как у того бедолаги в начале, никто никого не дисквалифицировал.

Выживает сильнейший. Или хитрейший. Или тот, у кого защита лучше.

Моя «вторая кожа» гудела от напряжения. Я чувствовал, как о нее бьются чужие взгляды и поисковые импульсы. Резерв таял, но я держался. Оставалось немного.

Сто сорок девять.

Сто пятьдесят.

Вопрос о трупном высыхании. Элементарно.

Я с нажимом поставил последнюю галочку, поставил точку в конце бланка и отложил ручку. Выдохнул, чувствуя, как горячий воздух покидает легкие.

Все.

Аккуратно собрав листы, я выровнял их по краю стола и медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не сбить концентрацию, встал из-за стола.

В тот же момент, словно повинуясь невидимому сигналу, в другом конце зала поднялся еще один человек.

Я не видел его лица — мой взгляд был устремлен прямо перед собой, на кафедру, где скучал представитель Министерства, но я чувствовал движение. Чувствовал чужое присутствие, которое перемещалось синхронно со мной.

Внутренне я подобрался. Мышцы напряглись под пиджаком, готовые к рывку или блоку. Кто это? Еще один конкурент, решивший сдать работу? Или кто-то, кто решил, что коридор между партами — отличное место, чтобы подставить подножку или ударить в спину, пока я иду к финишу?

Я был готов к стычке. Если этот неизвестный дернется в мою сторону, если я почувствую хоть малейший всплеск агрессии, я отвечу жестко и бескомпромиссно.

Мы шли к столу комиссии с разных сторон, сходясь в одной точке, как два корабля на пересекающихся курсах.

Шаг. Еще шаг.

Я подошел к кафедре первым, буквально на долю секунды опередив соперника. Никакой агрессии не последовало. Просто человек шел сдавать работу.

Я протянул заполненный бланк с ответами.

— Стол двенадцать, — произнес я сухо.

Представитель министерства, даже не взглянув на меня, принял бланк, быстро проверил наличие подписи и заполнение полей, после чего аккуратно положил его в стопку на стол возле себя.

— Принято.

Я скосил глаза на настенные часы. Три минуты до финала.

Зал зашевелился. Люди, понимая, что время истекает, начали вскакивать с мест. Кто-то бежал, кто-то ковылял, кто-то просто в отчаянии бросал ручку, понимая, что не успел. Началась финальная гонка.

Представитель тем временем протянул руку и принял бумагу от человека, который подошел одновременно со мной.

— Стол тридцать четыре.

— Принято.

Я уже собирался развернуться и уйти, чтобы покинуть эту зону повышенной магической опасности, когда сбоку раздался тихий, немного сбивчивый голос.

— О, Виктор Андреевич… Вы уже справились? Поздравляю.

Голос был до боли знакомым.

Я медленно, сохраняя напряжение в мышцах и удерживая щит, повернул голову.

Рядом со мной, вытирая платочком вспотевшую лысину, стоял Александр Борисович.

И снова он смущенно смотрел на меня и растерянно улыбался.

Напряжение не отпускало. И дело было вовсе не в том, что передо мной стоял этот нелепый, потеющий и суетливый мужчина, которого я мысленно окрестил «ходячим недоразумением». Дело было в самой атмосфере зала, которая за последние полчаса превратилась из экзаменационной аудитории в поле ментальной битвы, где соседи были готовы перегрызть друг другу глотки, лишь бы пройти дальше.

— Да, — произнес я, глядя на Александра Борисовича сверху вниз. — И вижу, что вы тоже успешно справились. По крайней мере сдали бланк вовремя.

— Ну… — он неуверенно пожал плечами, комкая в руках влажный носовой платок. Его взгляд бегал, избегая прямого контакта, а на лбу блестели бисеринки пота. — Насколько успешно, решит только комиссия. Вопросы были… кхм… с подвохом. Особенно про юридические аспекты эксгумации в условиях вечной мерзлоты. Вы не находите?