Ее душа должна была принадлежать Мастеру. Должна была быть поглощена и стать частью его новой силы.

Если бы не Виктор Громов.

Ярость вспыхнула в груди горячим шаром, требуя выхода. Ему хотелось разнести эту убогую комнату в щепки, разорвать подушку зубами и колотить кулаком по стене, пока та не развалится по кирпичику.

Хотя, скорее всего, это тело просто размазало бы суставы и кости по стенке.

— Спокойно, — прошипел он себе под нос.

Он заставил себя остановиться посреди комнаты. Закрыл глаза. Сделал глубокий, медленный вдох, загоняя гнев в дальний угол сознания. Эмоции — это слабость. Эмоции затуманивают рассудок и заставляют совершать ошибки. А он не имеет права на ошибку. Не в этот раз. Теперь он должен окончательно разобраться с проблемой, которая возникла еще в на юге, и теперь преследовала его как наказание.

Мастер выдохнул, чувствуя, как замедляется пульс.

Ситуация изменилась, но не стала критической. Да, прямой захват сорвался. Да, Громов теперь знает его в лицо и, возможно, что-то подозревает. Но он подозревает в нем лишь назойливого идиота, а не смертельную угрозу. И этим нужно воспользоваться.

Он подошел к зеркалу и всмотрелся в одутловатое лицо своего носителя.

Нужно сменить тактику. Вместо тени в ночи он станет тенью при свете дня. Самой незаметной, самой безопасной тенью.

Нужно втереться в доверие.

План начал постепенно вырисовываться в голове.

Завтра же с утра он найдет Громова. Не будет прятаться, не будет бегать. Наоборот. Он подойдет к нему с самым виноватым видом, на который только способен этот мешок с салом. Он будет извиняться за свою ночную бестактность, за свою неуклюжесть, за то, что помешал «романтическому вечеру».

Он купит коньяк. Хороший, дорогой коньяк. Потратит последние сбережения этого коронера, и плевать. Классический подарок в знак глубочайшего уважения и извинения за беспокойство. Громов не откажется. Аристократы любят, когда перед ними лебезят, даже если делают вид, что им это безразлично.

Мастер станет его лучшим другом в этом маленьком пространстве. Он станет настолько привычным и безопасным элементом пейзажа, что Громов перестанет его замечать. Перестанет ждать удара с этой стороны.

А если им выпадет на турнире поработать вместе… О, это будет подарок небес. Работая в паре, можно сделать многое. Но лучше всего будет проявить себя самым компетентным специалистом, с которым Громов сможет разделить триумф, не иначе.

Мастер усмехнулся своему отражению.

Но рано радоваться. Нужно подготовить почву для того самого грандиозного финала, который он задумал. Взрыв, пожар, теракт — неважно что, главное чтобы это было громко и кроваво. И чтобы ниточки вели к Громову.

Он задумался, перебирая в памяти активы, доставшиеся ему от прошлой жизни. Ворон. Контрабандист был полезен, но сейчас он выведен из строя. Однако у Ворона были связи. Люди, которые не задают вопросов, если им хорошо платят. Люди, которые могут достать что угодно и доставить это в любую точку Москвы.

Громов и его эльфийка накрыли сеть, да. Но они накрыли верхушку. Склады, логистику. А «пехота», мелкие исполнители, курьеры и наемники… они остались. Они разбежались как тараканы, когда на кухне включили свет, но никуда не делись. Они все еще хотят есть. И они все еще помнят кодовые фразы.

У Александра Борисовича был телефон, и, к счастью, доступ к зашифрованным каналам связи в даркнете, которыми Мастер пользовался в предыдущем теле, сохранился в его личной памяти.

Он достал смартфон. Пальцы, толстые и неловкие, забегали по экрану.

Нужно всего лишь найти правильный контакт. Договориться. Пообещать деньги — их можно будет украсть позже, это не проблема. Главное — запустить механизм.

Он нашел нужный контакт. Старый, проверенный канал связи с наемниками, которые работали на Ворона. Активность: «заходил 15 минут назад». Значит, еще не повязали.

Мастер начал набирать сообщение.

Шаю я проводил еще до рассвета. Город спал, укутанный предрассветной дымкой, и лишь одинокое такси, которое я вызвал через приложение, нарушало тишину пустых улиц, шурша шинами по мокрому асфальту.

Мы не стали устраивать долгих прощаний у ворот. Слишком велик был риск наткнуться на раннюю смену охраны или какого-нибудь администратора, который решит проявить излишнюю бдительность. Понятное дело, что ничего катастрофического бы не случилось, ведь ксива МВД творит чудеса, а мой статус участника олимпиады дает определенный иммунитет, но создавать трудности на ровном месте не хотелось.

— До встречи, — шепнула она, скользнув в салон автомобиля.

— Спишемся, — кивнул я, закрывая дверь.

Я проводил взглядом красные габаритные огни, растворяющиеся в утреннем тумане, и, поежившись от сырости, вернулся в корпус.

Несмотря на бессонную ночь, спать, как ни странно, не хотелось. Да, завтра сложный день, начало финального этапа, и я должен подойти к нему в форме, то есть выспавшимся и готовым, однако… оставшийся выходной день я решил посвятить тотальной, бескомпромиссной перезагрузке.

После спокойно принятого завтрака в виде столовского, но весьма недурного омлета с горошком и чашкой кофе я отправился на прогулку. Парковая зона комплекса была великолепна. Я бродил по извилистым дорожкам, где всю опавшую листву, видимо, собрали еще перед рассветом дворники; дышал влажным свежим воздухом и старался успокоить разум.

Просто созерцание. Медитация в движении.

Ближе к полудню ноги сами привели меня к спортивному кластеру. Бассейн манил голубой водой и отсутствием людей. Я переоделся, принял душ и нырнул в слегка подогретую воду.

Плавание — лучший способ очистить голову. Монотонные движения, размеренное дыхание, шум воды в ушах, отсекающий все звуки внешнего мира. Я проплыл примерно километр, чувствуя, как работают мышцы, как растягивается позвоночник и разминается каждый сустав.

Все же не зря говорят, что именно занятие плаванием позволяет лучше всего разрабатывать каждую группу мышц.

Выбравшись из бассейна, я завернулся в полотенце и направился в зону СПА.

Турецкая сауна встретила меня густым влажным паром и ароматом эвкалипта. Я вошел в хаммам, нащупал в тумане свободную каменную скамью и с наслаждением растянулся на теплом мраморе.

Тепло проникало глубоко в тело, расслабляя каждый узел, каждую зажатую мышцу. Мысли потекли лениво, медленно, как мед. Я закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении покоя.

Казалось, я был здесь один. Тишина, прерываемая лишь шипением пара и редким звуком капающей воды, была абсолютной.

Но покой длился недолго.

— О, Виктор Андреевич собственной персоной, — раздался ленивый голос откуда-то из глубины парной.

Я вздрогнул от неожиданности, но глаз не открыл сразу, лишь повернул голову на звук. Сквозь клубы пара проступили очертания мужской фигуры, возлежащей на соседней полке в позе римского патриция на пиру.

Дмитрий Дубов.

Барон лежал на спине, подложив руки под голову. Его тело блестело от влаги, а на лице застыло выражение блаженного, можно сказать близкого к нирване покоя. Даже его знаменитые усы, казалось, обвисли под тяжестью влаги, потеряв свой боевой задор. Он приоткрыл один глаз, наблюдая за мной с добродушной усмешкой.

— Тоже решили воспользоваться благами цивилизации за казенный счет? — поинтересовался он, не меняя позы.

Я сел, поправляя полотенце.

— Можно и так сказать, — ответил я, чувствуя, как горячий влажный воздух наполняет легкие. — Грех было не зайти, раз уж все оплачено. Да и полезно это. От сухой бани у меня иногда дыхание спирает, слишком жестко, а вот хаммам — другое дело. Повышенная влажность и мягкая высокая температура, как вы и сами знаете, позитивно сказываются на дыхательных путях и кровообращении. Главное не переусердствовать и не свариться вкрутую.

Дубов хмыкнул и снова прикрыл глаз, всем своим видом выражая согласие с этой прописной истиной.