Дважды засекал патрули — всадников в цветах, которых не узнавал. Люди Крейга? Графа? Кого-то третьего? Неважно — главное было не попасться.

Лес постепенно менялся. Густой, тёмный бор уступал место более светлым рощам. Появились признаки человеческого присутствия — пеньки от срубленных деревьев, старые кострища, натоптанные тропы.

На двенадцатый день вышел к реке.

Широкая, спокойная, с пологими берегами. На другом берегу — дым. Несколько столбов, поднимающихся к серому небу. Деревня.

Я стоял на опушке леса и смотрел на этот дым, и чувствовал… что? Облегчение? Тревогу? И то, и другое?

Месяц назад я был здесь — ну, не здесь конкретно, но в этих местах. Проходил мимо с экспедицией Марека, направляясь к башне. Тогда я был никем — безымянным охотником, чудом выжившим новичком.

Теперь…

Теперь я был вором, укравшим сокровища у двух враждующих аристократических семей. Убийцей — если считать банду Вакса за людей… а, ещё те охотники, как их там… да насрать. Охотником двенадцатого уровня с набором навыков и способностей, которые делали меня опаснее большинства местных жителей.

И всё ещё — человеком без имени, без прошлого, без понимания того, как я оказался в этом мире и зачем.

Ладно. Философия подождёт. Сейчас — практика.

Нужно было найти место для ночлега, разведать деревню, понять местные расклады. А потом — решить, как жить дальше.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 11 → УР. 12

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: АДАПТАЦИЯ

Вы быстрее приспосабливаетесь к новым условиям — климату, пище, социальному окружению.

Система явно одобряла мой план.

Деревня называлась Броды — судя по переправе через реку, которая и дала ей имя. Три десятка домов, постоялый двор, кузница, что-то вроде рынка на центральной площади. Типичное захолустье, судя по всему — достаточно большое, чтобы здесь можно было затеряться, достаточно маленькое, чтобы чужаков замечали сразу.

Первый день я провёл в наблюдении. Устроился на холме за деревней, изучая распорядок жизни. Кто приходит, кто уходит, кто командует, кто подчиняется.

Деревня принадлежала какому-то мелкому лорду — я видел стражников в одинаковых куртках, патрулирующих улицы. Немного — четверо или пятеро — но для такого места достаточно. Торговля шла вяло — несколько телег в день, в основном местные крестьяне со своим товаром. Постоялый двор выглядел полупустым.

На второй день рискнул.

Спустился к переправе под вечер, когда тени удлинились и народу на улицах стало меньше. Одежда — та же, в которой ходил последние месяцы, потрёпанная и грязная. Оружие — нож на поясе, меч за спиной, арбалет в мешке. Выглядел как типичный бродяга-охотник, каких, наверное, немало в этих краях.

Паромщик — здоровый мужик с сонными глазами — взял медяк за перевоз и не задал ни одного вопроса. Хороший знак.

Постоялый двор названия не имел, зато мог похвастаться вывеской с тремя кривоватыми рыбинами. Внутри — полутьма, запах пива и жареного мяса, несколько посетителей за столами. Типичная таверна из фэнтези-игр, только без квестодателя в углу.

Хотя… кто знает.

Подошёл к стойке. Трактирщик — тощий тип с хитрыми глазками и крючковатым носом — оценил меня взглядом, и только что не потер руки, для полноты образа.

— Чего желаете?

— Комнату на ночь. И поесть.

— Три медяка за комнату, два — за ужин с пивом.

Я выложил грубо отрубленную половинку серебряной монеты — одну из тех, что нашёл в карманах убитых людей Вакса ещё тогда, в первые дни. Вроде бы, целая серебрушка — дюжина меди официально и до полутора — по ситуации и от состояния. С половинками тоже есть моменты, в общем всё сложно, но вроде бы хватает. Во всяком случае, трактирщик не возражал.

— Что вообще происходит в округе? Новости там, слухи какие?

Трактирщик хмыкнул.

— Любопытный, значит. — Он наклонился ближе, понизив голос. — Слухов много. Каких именно желаете? И как вас величать?

Я помедлил. Имени у меня по-прежнему не было — ни настоящего, ни выдуманного.

— Охотник, — сказал я наконец. — Просто Охотник.

— Просто Охотник, значит. — Трактирщик кивнул, будто это было в порядке вещей. — Ладно, садитесь, несу ужин. И информацию — на десерт.

Ужин оказался неплохим — мясная похлёбка, хлеб, кружка тёмного пива. После месяца на подножном корме это казалось пиром.

Экспедиция графа Мирена погибла. Официальная версия — нападение неизвестных бандитов, все участники убиты или пропали без вести. Граф объявил траур и поклялся найти виновных. И повысил налоги в своих землях, третий раз, чтобы набирать новую экспедицию. Уже третью, если считать ту, в которой участвовал я. Ну, удачи, чо.

Я же жевал и думал.

Решение созрело к утру — после бессонной ночи на жёсткой койке постоялого двора, под аккомпанемент храпа соседа за стеной и скрипа половиц от чьих-то шагов.

В глушь, в Саратов… в смысле, на запад. Туда, где нет ни Миренов, ни Крейгов, ни их грёбаной войны за сокровища… которые я, собственно, уже спёр.

Логика была простой, как мычание коровы. Обе стороны конфликта тупыми не были, как бы мне этого не хотелось, и скоро начнут искать пропавшую добычу — если ещё не начали. Как минимум заметную часть добычи я успел прихватизировать, аки Чубайс, а такое не теряется бесследно, такое ищут. И рано или поздно кто-нибудь вспомнит про «того странного охотника», который крутился возле башни.

Математика несложная даже для моего интеллекта в семь единиц.

А на западе — дикие земли. Так их называл трактирщик, когда я осторожно расспрашивал о местной географии. Леса, которые тянутся на сотни километров. Руины каких-то древних поселений — не Старых, попроще, но тоже интересных. Твари, которых в обжитых краях давно перебили. И никаких лордов, баронов и прочей высокопоставленной сволочи. Любителей чужого добра, конечно, хватает — но попроще, поплоше, от них отмахаться шансов больше.

Идеально.

Ну, почти идеально. Мелочь вроде «как выжить в диком лесу зимой» и «что делать, если встретишь что-то, способное меня сожрать» немного портила картину. Но, с другой стороны, я уже давно занимался именно этим — выживал в диком лесу среди тварей, способных меня сожрать. Справлялся. Более-менее.

Справлюсь и дальше.

Из деревни вышел на рассвете, пока улицы были пусты.

Купил припасов — сухарей, вяленого мяса, соли, пару фляг. Потратил ещё одну серебряную монету, но оно того стоило. Голодать в походе — удовольствие ниже среднего, проверено на собственной шкуре, а второго шанса потратить монетки может уже и не представиться. Ещё добавил кое-что полезное: моток хорошей верёвки (не из сухожилий, а настоящей, пеньковой), огниво получше моего самодельного, маленький топорик. И — главное приобретение — тетиву для арбалета. Трактирщик, оказывается, приторговывал охотничьим снаряжением — за неимением полноценной лавки. Удобно.

К полудню я был уже далеко от Бродов, углубляясь в лес по едва заметной тропе, которую показал тот же трактирщик. «Старая дорога на запад, — сказал он, пересчитывая мои монеты. — Раньше по ней ходили торговцы, теперь — только авантюристы и самоубийцы. Вы, я так понимаю, из вторых?»

Спорить не стал.

Тропа вилась между деревьями, постепенно становясь всё уже и незаметнее. Лес здесь был другим — не тот мрачный бор вокруг башни, а что-то более… живое? Больше света, больше подлеска, больше звуков. Птицы орали так, будто у них конкурс на самый противный голос. Какая-то мелочь шуршала в кустах, разбегаясь от моих шагов. Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, сканируя окрестности. Сигнатуры мелькали на границе восприятия — в основном мелкие, безобидные. Иногда — покрупнее, но тоже не опасные. Типичная лесная фауна, занятая своими делами и не обращающая внимания на одинокого путника.

Первые два дня прошли спокойно. Слишком спокойно, я бы сказал. Настолько спокойно, что я начал нервничать — в этом мире спокойствие обычно предшествовало какой-нибудь эпической жопе.