Всё это складывалось в картину, которая магистру очень не нравилась.

— Старые, — пробормотал он, перебирая бумаги. — Всегда Старые. Куда ни плюнь — везде их наследие.

Башня на пустоши была известна Академии давно — как и сотни других подобных сооружений, разбросанных по всему континенту. Руины цивилизации, которая существовала задолго до появления людей, и от которой остались только камни, загадки и опасные артефакты. Академия систематически изучала эти руины, каталогизировала находки, пыталась понять технологии и магию, которые использовали Старые.

Но хранилище, да ещё и неразграбленное… это встречалось куда реже.

Магистр Теренций достал из стопки несколько листов — показания Веды, алхимика-артефактора, которая участвовала в обеих экспедициях графа. Женщина оказалась на удивление разговорчивой, особенно после того, как ей напомнили о некоторых… нарушениях в оформлении лицензии, которые Академия могла бы простить в обмен на сотрудничество.

«Голем был не просто охранником, — писала Веда. — Он был… интерфейсом. Способом взаимодействия с системами хранилища. Когда охотник его уничтожил, часть этих систем отключилась. Или активировалась — я не уверена. Но что-то изменилось. Что-то проснулось».

Проснулось. Магистр не любил это слово в контексте наследия Старых.

Он перешёл к следующему документу — анализу слухов об охотнике, составленный младшим архивариусом. Большая часть была очевидным вымыслом: семь футов роста, молнии из глаз, демоническое происхождение. Но некоторые детали повторялись слишком часто, чтобы быть простым совпадением.

Нечеловеческая скорость. Сила, превосходящая возможности обычного человека. Способность исцеляться от ран с невероятной быстротой.

Это не было магией. По крайней мере, не той магией, которую изучала Академия.

Древние документы — те немногие, что удалось расшифровать за столетия исследований — упоминали нечто подобное. Способ… улучшения живых существ. Способ наделения их способностями, которые выходили за пределы естественного. Академия считала это легендой, метафорой, искажённым описанием какого-то магического ритуала.

Что, если охотник — не просто человек с необычными талантами, а… продукт? Результат исследований, экспериментов, знаний, которые Старые оставили после себя?

Магистр встал, подошёл к окну, посмотрел на огни столицы внизу. Академия возвышалась над городом, как страж, как маяк, как символ человеческого стремления к знаниям. Но сейчас, в эту бессонную ночь, магистр Теренций чувствовал себя не стражем, а мальчишкой, заглянувшим в щель забора и увидевшим что-то, что не должен был видеть.

Охотник был ключом. Ключом к тайнам, которые Академия искала веками.

И магистр намеревался получить этот ключ.

Луна висела над водой, и её свет серебрил поверхность озера, превращая его в зеркало, отражающее звёзды.

Энира стояла на берегу острова — маленького клочка земли посреди озера, о существовании которого не знал никто, кроме посвящённых. Кристалл в её руках пульсировал тусклым светом, и с каждым пульсом она чувствовала… отклик.

Что-то шевелилось в глубине.

Что-то древнее, огромное, терпеливое.

— Хозяин, — прошептала Энира, и её голос дрожал — не от страха, а от благоговения. — Мы потерпели неудачу. Ритуал был прерван. Сосуд… сбежал.

Ответ пришёл не словами — образами, ощущениями, волной мыслей, которая затопила её сознание на бесконечно долгое мгновение.

Сосуд отмечен.

Связь установлена.

Время не имеет значения.

Энира вздрогнула, когда образы отступили, оставив после себя привкус глубокой, холодной воды и ощущение чего-то бесконечно большего, чем она сама.

— Он ушёл далеко, — сказала она. — На запад, в дикие земли. Наши люди не смогут его найти.

Не нужно искать.

Он вернётся.

Или мы найдём его.

Сквозь воду. Сквозь сны. Сквозь метку, которая теперь в нём.

Кристалл вспыхнул ярче, и Энира увидела — на мгновение, как сквозь мутное стекло — лес. Тёмный, дикий, незнакомый. Фигуру, бредущую между деревьями. Лицо, которое она узнала бы из тысячи.

Охотник.

Он шёл, не зная, что за ним наблюдают. Не понимая, что нить, протянувшаяся от него к глубинам озера, никогда не порвётся.

— Что мне делать, Хозяин? — спросила Энира.

Ждать.

Готовиться.

Собирать верных.

Когда время придёт — ты узнаешь.

Образы погасли, и кристалл снова стал просто куском тёмного камня. Но Энира знала — связь никуда не делась. Хозяин видел её. Хозяин слышал её. Хозяин вёл её.

Как вёл всегда.

Она обернулась к горстке выживших, которые ждали поодаль. Корин, старый и измученный, но по-прежнему верный. Несколько рыбаков, несколько женщин. Жалкие остатки того, что когда-то было процветающей общиной.

Но достаточно, чтобы начать заново.

— Хозяин говорил со мной, — сказала Энира, и её голос окреп, наполнился уверенностью. — Наше дело не закончено. Сосуд отмечен, и однажды он вернётся к нам. А пока — мы будем ждать. И готовиться.

— Куда нам идти? — спросил Корин. — Посёлок уничтожен.

Энира улыбнулась — странной, отрешённой улыбкой человека, который видел нечто за пределами обычного восприятия.

— На юг, — сказала она. — Там есть другие озёра. Другие реки. Другие места, где Хозяин может слышать нас. Мы найдём новый дом. Найдём новых последователей. И когда сосуд созреет — мы будем готовы принять его.

Луна продолжала сиять над озером, и где-то в глубине, в милях чёрной воды, что-то шевелилось. Что-то ждало. Терпеливо, как ждало тысячелетия до этого. Время не имело значения для того, что было древнее самих гор.