Настоятельница отложила донесение, сложила руки на столе.

— Око Глубин, — сказала она тихо, почти про себя. — Я надеялась, что все они были уничтожены. Видимо, надеялась напрасно.

— Матушка?

— Древние артефакты, сестра. Созданные культом тысячелетия назад, когда их бог ещё не был загнан в глубины, откуда не мог дотянуться до мира живых. Око позволяет… многое. Подавлять волю, читать мысли, устанавливать связь с тем, что спит под водой.

Марта побледнела ещё больше.

— То есть… культ может снова…

— Может. — Настоятельница встала, подошла к окну, посмотрела на ночное небо. — Ритуал был прерван, но связь могла быть установлена. Если охотник действительно как-то связан с этой тварью, а я склонна верить, что это так — то Глубинный теперь знает о нём. Чувствует его. Может, даже… видит его глазами, время от времени.

— Что нам делать, матушка?

Долгая пауза. Настоятельница Ирма стояла у окна, и её силуэт на фоне звёздного неба казался вырезанным из тёмного камня.

— Охотник, — сказала она наконец. — Кто он такой? Откуда взялся?

— Никто не знает, матушка. Появился из ниоткуда несколько месяцев назад. Без имени, без прошлого. Выжил там, где не выживает никто. Убивал тварей, опасных для целых отрядов, если верить слухам. Обокрал хранилище Старых. И теперь…

— И теперь он либо инструмент тьмы, либо ключ к её уничтожению. — Настоятельница обернулась, и в её глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Случайностей не бывает, сестра. Человек без прошлого, наделённый силой, отмеченный древним богом… Это или проклятие, или благословение. И мы должны узнать, какое именно.

— Приказ, матушка?

— Наблюдать. Искать. Собирать информацию о каждом его шаге, каждом слове, каждом поступке. — Настоятельница вернулась к столу, взяла перо. — Я отправлю письмо в центральный храм, попрошу прислать специалистов по древним культам. А ты, сестра Марта, оправишься от ран и вернёшься в поле.

— Следить за охотником?

— Найти его. Если это возможно — установить контакт. Не враждебный, не угрожающий. Просто… поговорить. Понять, кто он такой. Что им движет. На чьей он стороне.

— А если он на стороне тьмы?

Настоятельница Ирма улыбнулась — тонкой, холодной улыбкой, от которой по спине Марты пробежал холодок.

— Тогда мы сделаем то, что делаем всегда, сестра. Очистим мир от скверны. Во имя Предвечного Света.

— Да будет так, — прошептала Марта.

— Да будет так, — эхом отозвалась настоятельница.

Человек, известный только как Шёпот, не любил покидать свою контору.

Контора — если это слово вообще было применимо к сети подземных комнат под заброшенным складом в доках — была его крепостью, его убежищем, его паутиной, в центре которой он сидел и наблюдал за миром через глаза сотен агентов, разбросанных по всему региону. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Здесь он контролировал ситуацию.

Но иногда приходилось делать исключения.

Человек напротив него — молодой, невзрачный, с лицом настолько обычным, что его невозможно было запомнить — только что закончил свой доклад и теперь ждал, нервно теребя край рукава. Шёпот — худощавый мужчина неопределённого возраста, с седеющими висками и глазами цвета старого серебра — молчал, перебирая в голове полученную информацию.

— Итак, — произнёс он наконец голосом, который полностью соответствовал его прозвищу — тихим, почти неслышным, но проникающим в уши собеседника с неотвратимостью кинжала. — Охотник сбежал от графской дружины. Ушёл на запад, в дикие земли. Преследование продолжается, но шансы на успех… невысокие.

— Да, мастер. Он… очень хорош. Наш человек в дружине говорит, что никогда не видел ничего подобного. Охотник устроил две засады, вывел из строя почти десяток бойцов, и всё равно ушёл.

— А культ?

— Рассеян, но не уничтожен. Лидеры сбежали, забрали с собой все ценное. Наши люди роют, но пока без результата.

Шёпот кивнул, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

Теневая гильдия — организация, о существовании которой знали немногие, а о масштабах и возможностях — ещё меньше — не занималась политикой. Не участвовала в войнах лордов и баронов. Не принимала сторон в религиозных спорах. Гильдия занималась информацией — сбором, хранением, продажей. И, разумеется, теми делами, которые требовали людей, способных оставаться невидимыми.

Охотник попал в поле зрения Гильдии месяц назад, когда первые слухи только начали распространяться по трактирам и рынкам. Шёпот отправил людей разобраться, и то, что они нашли, его заинтересовало.

Человек без прошлого. Без имени. Без связей. Человек, который появился из ниоткуда и за несколько месяцев стал одной из самых разыскиваемых фигур в регионе.

— Он единственный, — сказал Шёпот вслух, но скорее себе, чем собеседнику. — Единственный, кто знает. Граф ищет добычу, но не знает, где она. Крейги строят планы, но планы без информации — пустой звук. Культ хочет вернуть своего «сосуда», но не может его найти.

— А мы, мастер?

Шёпот улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— Мы — наблюдаем. И ждём подходящего момента.

Он встал, подошёл к карте, которая занимала всю стену конторы. Карта была старой, потемневшей от времени, но густо испещрённой пометками, значками и стрелками — результат десятилетий работы Гильдии по сбору информации о каждом уголке региона.

Палец Шёпота скользнул по бумаге, остановившись на западных землях — обширной территории, помеченной как «неисследованная».

— Дикие земли, — пробормотал он. — Туда уходят те, кто хочет исчезнуть. И оттуда редко возвращаются.

— Мы потеряем его след, если он уйдёт слишком далеко, — заметил агент.

— Возможно. — Шёпот не выглядел обеспокоенным. — Но люди не исчезают навсегда. Рано или поздно им нужны деньги, припасы, информация. Рано или поздно они выходят из тени, чтобы получить то, чего у них нет.

— И тогда?

— И тогда мы будем там. — Шёпот обернулся, и его серебряные глаза блеснули в тусклом свете. — Передай нашим людям в западных поселениях: любая информация об одиноком охотнике оплачивается вдвойне. Любой контакт — втройне. И если кто-то сумеет… выйти на него, предложить сделку от имени Гильдии — награда превзойдёт их самые смелые ожидания.

— Какую сделку, мастер?

Шёпот вернулся в кресло, сложил руки на груди.

— Простую. Мы не хотим его убивать. Мы не хотим его ловить. Мы хотим сотрудничать. Человек с его талантами — ценный актив. Человек с его знаниями — бесценный. Если он согласится работать с нами — он получит защиту, ресурсы, возможности. Если нет… — пауза, — … что ж, тогда мы хотя бы узнаем, где он спрятал добычу, прежде чем другие его найдут.

Агент кивнул и направился к выходу. У двери он остановился.

— Мастер… а если он откажется от всех предложений? Если просто… исчезнет?

Шёпот откинулся в кресле, и на его лице появилось выражение, которое можно было бы принять за восхищение — если бы кто-то осмелился предположить, что этот человек способен восхищаться.

— Тогда, — сказал он тихо, — он окажется ещё интереснее, чем я думал. И мы будем искать его ещё усерднее. Потому что люди, способные исчезнуть от всех — это именно те люди, которые нужны Гильдии.

Дверь закрылась за агентом, и Шёпот остался один в полумраке конторы.

Охотник. Безымянный, загадочный, опасный.

Непредсказуемая переменная в уравнении, которое Шёпот просчитывал уже много лет.

Но именно непредсказуемые переменные делали игру интересной.

Магистр Теренций не спал уже третьи сутки.

Кабинет старшего архивариуса Академии — заваленный книгами, свитками, артефактами и загадочными приборами, назначение которых знал только сам магистр — погрузился в тот восхитительный хаос, который наступает, когда исследователь находится на пороге важного открытия. Или катастрофического провала — грань между ними часто оказывалась тоньше, чем хотелось бы.

На столе перед ним лежали копии донесений — те, что удалось получить из разных источников за последние недели. Официальные отчёты графа Мирена. Записки церковных наблюдателей. Слухи, собранные агентами Академии в трактирах и на рынках. И — самое ценное — показания очевидцев, которых удалось разыскать и допросить.