На третий день жопа нашлась. Аж полегчало.

Началось всё с запаха. Я как раз устраивался на ночлег — нашёл удобную ложбинку между корнями огромного дуба, прикрытую сверху переплетением ветвей. Идеальное место: сухо, защищено от ветра, с хорошим обзором. Развёл маленький костерок, поставил греться воду для похлёбки из сушёного мяса. И тут ветер переменился. Запах был специфическим. Гниль, но не обычная, привычная даже, аромат разлагающейся растительности. Что-то другое. Что-то, от чего волоски на загривке встали дыбом, а охотничий инстинкт заверещал тревогой. Затушил костёр. Мгновенно, не раздумывая — залил водой из котелка, присыпал землёй. Активировал скрытность, метнулся в ближайшую тень. Замер, вслушиваясь.

Тишина.

Нет, не тишина — отсутствие звуков. Птицы замолкли, мелочь в подлеске притихла, даже ветер, казалось, задержал дыхание. Плохой знак. Очень плохой. Что-то появилось на краю зоны восприятия через минуту. Крупная — очень крупная, больше человека, сумеречного охотника. Двигалась медленно, но целенаправленно. В мою сторону.

Учуяла костёр? Дым? Меня? Неважно. Важно было другое — эта хрень шла сюда, и у меня было минуты три, чтобы решить: драться или бежать. Выбор не сложен — я идиот, но не настолько.

Собрал вещи за девять секунд — страх остаться без нихрена мотивирует лучше самого отмороженного сержанта в учебке. Рванул в противоположную сторону, стараясь не шуметь. Скрытность на максимуме, слияние с тенями — сумерки уже сгустились достаточно, чтобы оно работало. Тварь не остановилась. Продолжала идти — к месту, где я только что был. Охотничий инстинкт отслеживал её движение, пока она не вышла за пределы зоны восприятия. Я не останавливался ещё час. Бежал, петлял, путал следы — всё, чему научился за эти месяцы. Только когда расстояние между нами стало достаточным, позволил себе остановиться и отдышаться.

Утром, при свете дня, страхи ночи показались преувеличенными. Может, это был просто крупный падальщик? Медведь-переросток? Какая-нибудь местная версия лося, питающегося трупами?

Ага, а я — королева английская.

Нет, эта тварь была чем-то другим. Чем-то, чего я раньше не встречал и встречать не хотел. И — судя по реакции местной фауны — чем-то, чего боялись даже хищники. Мысленно добавил в список «причин идти на запад» пункт «узнать, что за хрень водится в этих лесах и как её избежать». Или убить, если придётся. Но лучше — избежать.

Продолжил путь, теперь уже осторожнее. Костры разводил только днём, и то маленькие, бездымные. Ночевал на деревьях — благо, навык позволял устраиваться на ветках достаточно комфортно. И постоянно следил за окрестностями, готовый сорваться с места при первом намёке на опасность. Тропа окончательно исчезла на пятый день. Просто растворилась в подлеске, будто её и не было. Дальше — девственный лес, куда нога человека не ступала… ну, может, лет сто. Или двести. Или вообще никогда.

Красота, если подумать. Вековые деревья, стволы в три обхвата. Мох, свисающий с ветвей зелёными бородами. Ручьи с кристально чистой водой. Поляны, усыпанные какими-то цветами — идентификация флоры услужливо сообщила, что они ядовитые, но красивые, этого не отнять. И твари. Много тварей, которых я раньше не видел.

Первой интересной встречей стали грибные ходоки.

Я заметил их на поляне, когда искал место для дневного привала. Штук пять… существ, похожих на грибы размером с собаку. Толстые ножки, широкие шляпки, и — вот тут начиналось интересное — множество тонких отростков снизу, которыми они передвигались. Очень даже бодренько передвигались.

Идентификация выдала:

ГРИБНОЙ ХОДОК

Симбиотический организм, сочетающий свойства гриба и животного. Неагрессивен, питается разлагающейся органикой. Споры — умеренно токсичны при вдыхании.

Неагрессивен. Отлично. Я осторожно обошёл поляну, стараясь держаться с наветренной стороны — споры мне ни к чему, даже «умеренно токсичные».

Один из ходоков повернул шляпку в мою сторону. Я замер. Он… она… оно замерло тоже. Несколько секунд мы смотрели друг на друга — если у этой хрени вообще были глаза, в чём я сомневался.

Потом ходок потерял интерес и потопал дальше по своим грибным делам.

— Приятно познакомиться, — сказал я ему вслед. — Надеюсь, больше не увидимся.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 12 → УР. 13

О как. Система считала встречу с грибами частью образовательной программы. Ну, ладно, не буду спорить.

Вторая интересная встреча случилась через два дня и была значительно менее мирной.

Я охотился. Выслеживал какую-то местную разновидность оленя — поменьше, чем оленелось, но тоже приличных размеров. Мяса хватило бы на неделю, шкура — на починку одежды, которая начала расползаться после всех моих приключений.

Олень пасся на немалых размеров прогалине, ничего не подозревая. Я подкрадывался с подветренной стороны, готовя арбалет. Расстояние — метров восемьдесят. Для меня, с навыком стрельбы четвёртого уровня — на грани возможного, но попробовать стоило.

Прицелился. Задержал дыхание. Начал плавно давить на спуск…

И…

И тут что-то вылетело из земли прямо под ним, схватило и утащило вниз за долю секунды. Только брызги крови остались и приглушённый вопль, оборвавшийся хрустом костей. А, не, вру — ещё осталось моё глубочайшее охуевание.

Я замер. Палец всё ещё на спуске, болт — в желобе, но стрелять некуда. Цель исчезла. Буквально провалилась сквозь землю. Охотничий инстинкт запоздало заверещал. Сигнатура — под землёй, прямо подо мной. Большая. Очень большая. И она двигалась. Ко мне двигалась. Рефлексы сработали раньше разума. Я прыгнул — не в сторону, а вверх, на ближайшее дерево. Вцепился в нижнюю ветку, подтянулся, забрался выше. Как раз вовремя — земля на том месте, где я только что стоял, вспучилась, и из неё вырвалось…

Что-то, похожее на червя. Огромного, метров так несколько в длину, с пастью, усеянной кольцами зубов. Слепое — глаз не было, только ряды каких-то отростков вокруг рта, очевидно служивших органами чувств. Бледное, с полупрозрачной кожей, под которой пульсировало что-то тёмное.

ЗЕМЛЕРОЙ

Крупный подземный хищник. Охотится из засады, чувствует вибрации почвы. Плохое зрение, отличное восприятие вибраций. Опасен на поверхности, крайне опасен под землёй.

Тварь покрутилась на месте, ища исчезнувшую добычу — то есть меня. Отростки вокруг пасти шевелились, ощупывая воздух. Потом она нырнула обратно в землю, оставив после себя рыхлый холмик и запах сырой глины.

Я просидел на дереве ещё час. На всякий случай.

— Не, ну ты видел, — сказал я дереву. — Они же тут все ебанутые.

Дерево молчало, но я явно чувствовал его молчаливую поддержку.

После встречи с землероем пришлось пересмотреть тактику передвижения.

Идти по земле в этом лесу оказалось… рискованно. Не везде, конечно — я научился определять места, где землерои охотились: рыхлая почва, отсутствие крупных корней, характерные холмики. Но всё равно нервы мотало знатно. Каждый шаг по открытому пространству превращался в лотерею «сожрут — не сожрут».

Частичным решением стали деревья. Я начал передвигаться по веткам — там, где это было возможно. Не так быстро, как по земле, зато безопасно. Землерои не умели лазить, это было очевидно. Проблема — не везде росли деревья достаточно близко друг к другу. И не везде ветки выдерживали мой вес.

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 8 → УР. 9

Спасибо, конечно… но раз скрытность прокачивается, значит — рядом кто-то есть?

На десятый день пути я набрёл на руины. Попроще и поновее приснопамятной башни, но как бы не в худшем состоянии. Остатки каменных стен, заросшие мхом и плющом. Провалившаяся крыша, из-под которой торчали гнилые балки. Что-то вроде колодца во дворе — давно высохшего, забитого листьями и ветками.

Деревня? Форпост? Охотничья заимка?

Охотничий инстинкт молчал — никаких объектов поблизости. Осторожно спустился с дерева, подошёл ближе.