Лианна смотрит на меня с глубокой печалью.

— Я могу поменять души телами. Навсегда. Ты уйдешь туда, а Эллария… несчастная, испуганная душа той девушки — проснется здесь, в твоем теле, в твоей квартире.

— Да без проблем! — выпаливаю я. — Я всё ей подготовила! Квартира чистая, долгов нет, в холодильнике еда, на счету деньги. Я напишу ей инструкцию: как пользоваться смартфоном, где покупать продукты, кто такая мама. Она справится! У нее будет спокойная жизнь без покушений и принцев. Это отличная сделка!

— Ты действительно готова отдать свою личность, свою память, свою жизнь здесь ради призрачного шанса быть рядом с ним? — Лианна берет мое лицо в свои ладони.

— Да. Тысячу раз да.

Лианна вздыхает. В ее глазах вспыхивает странный, золотистый огонь.

— Ну что ж… держись, госпожа. Я предупреждала.

В ту же секунду мир вокруг меня взрывается.

Это не просто боль. Это первобытный, яростный огонь, который вгрызается в каждую клетку моего тела. Чувствую, как моя кожа обугливается, как кровь закипает в жилах, превращаясь в пар. Хочу кричать, но мои связки сгорают первыми.

Это невыносимо. Это за пределами человеческого восприятия. Кажется, что меня одновременно пропускают через мясорубку и варят в кипящем масле. Лианна стоит рядом, ее лицо искажено жалостью, но она не останавливается.

— Сгорай, Олеся… — слышу ее голос где-то на границе сознания. — Оставляй это тело здесь. Стань пеплом, чтобы возродиться.

Я чувствую, как мое сознание распадается на атомы. Боль становится такой абсолютной, что она перестает быть болью и становится просто… состоянием бытия.

А потом наступает тьма.

Холод. Это первое, что я чувствую, когда сознание возвращается в тело колючим, электрическим разрядом. Но это не тот серый, затхлый холод моей квартиры, где пахнет пылью и безнадегой. Это свежий, живой холод утреннего леса.

Открываю глаза и судорожно вдыхаю. Легкие расправляются, и я чувствую запах хвои, прелой листвы и… озона. Я лежу на мягком мху. Надо мной качаются кроны исполинских дубов, сквозь которые пробивается нежное, золотистое солнце.

А в моем родном мире сейчас была февральская слякоть. Значит… значит, получилось?

Резко сажусь, и в этот момент до меня доходит масштаб трагедии. На мне нет одежды. Совсем. Ни лоскутка, ни тонкой ночнушки. Лианна, чертова ты садистка, могла бы хоть мешок из-под картошки на меня накинуть!

— О боги, стыдоба-то какая… — бормочу, оглядываясь по сторонам.

Аккуратно трогаю свои волосы. Ощущения странные. Они стали гуще, тяжелее. Я перекидываю их вперед, и у меня перехватывает дыхание: каскад чистого золота струится до самой поясницы, прикрывая грудь. Ну хоть что-то. Остальное… ну, будем считать это возвращением к истокам. Венера Медицейская на минималках.

Куда идти? Лес кажется бесконечным, а я даже не знаю, в какой части королевства нахожусь. И вдруг в сумерках подлеска вспыхивает крошечный огонек. Маленький светлячок парит прямо перед моим носом. Он пульсирует мягким янтарным светом, словно подмигивая. Тянусь к нему рукой, и кроха отлетает на несколько шагов вперед, замирая и явно поджидая меня.

— Отлично. Идти за тобой? Ну, веди, Сусанин.

Я иду. Иду долго, чувствуя ступнями каждый корешок, каждую травинку. В груди всё замирает от предвкушения и ужаса. Что я скажу ему? Эй, привет, я тут мимо проходила, решила воскреснуть? А если я теперь выгляжу иначе? Если магия перерождения сделала из меня нечто неузнаваемое? В конце концов, он видел, как я умирала. Он сам предал мое тело огню. А тут — здравствуйте, я ваша тетя, пришла требовать свою долю.

Во умора. На что только не пойдешь ради мужчины.

Но я уверена: он поймет. Сердце — не дурак, оно узнает своего человека по ритму, по запаху, по тому, как сводит дыхание при встрече. Я бы сама не задавала вопросов, если бы он вернулся ко мне из небытия. Я бы просто вцепилась в него и больше никогда не отпускала.

Лес расступается. И я замираю, забыв, как дышать.

Вдалеке, на величественном возвышении, купаясь в лучах заходящего солнца, стоит Белый Дворец. Мой дворец. Моя крепость, где я плела интриги и училась любить. Планы-то мои никто не отменял — я всё еще собираюсь стать Белой Королевой, так что подвиньтесь все, кто занял трон в мое отсутствие.

Ускоряю шаг, едва не спотыкаясь о корни. Когда приближаюсь к массивным кованым воротам, два стражника мгновенно преграждают мне путь. Их забрала опущены, но я буквально кожей чувствую, как они искрятся шоком под своими шлемами. Два копья скрещиваются перед моей грудью.

— Стоять! Куда?! — рявкает один из них.

Выпрямляюсь, игнорируя свою наготу и стараясь придать голосу максимум властности.

— Ты не пропустишь фаворитку принца Элиара? Вы совсем ослепли в своей железной банке?

Стражники переглядываются. Тот, что справа, издает короткий, лающий смешок.

— Фаворитка принца Белой Крови была сожжена на погребальном костре два года назад. Уходи, ведьма, пока мы не сдали тебя инквизиции.

Внутри всё обрывается. Холодный пот прошибает спину. Два года. Два огромных, длинных, пустых года?! О нет… В моем мире прошли месяцы, а здесь утекло столько времени. Что если он забыл? Что если за эти семьсот дней он нашел ту, которая заполнила пустоту? Полюбил другую… Лианна предупреждала, что обратного пути не будет.

Так, бери себя в руки, идиотка! — приказываю я себе. — Ты не для того через огонь прошла, чтобы перед калиткой развернуться.

Смотрю на рыцаря с такой ненавистью и яростью, что, кажется, металл его шлема начинает плавиться.

— Приведи сюда немедленно Лианну, служанку Белого Двора! Живо!

— Я не девочка на побегушках, — огрызается страж. — Служу королю и принцам, а не бродяжкам без исподнего.

Закрываю глаза, пытаясь потушить пожар внутри.

— Иди и передай весть. Сейчас же. Или клянусь, когда я войду туда, я лично прослежу, чтобы тебя казнили самым изощренным способом.

Стражники снова переглядываются.

— Ну и потеха, — говорит второй, поднимая забрало. — Ладно, сходим. Передадим весть, чисто ради интереса, чтобы разнообразить этот тухлый день.

Пока один уходит, другой бесстыдно рассматривает меня с нескрываемой похотью.

— Что, красавица, одежду негде было взять? Ограбили в лесу?

Я усмехаюсь, прикрываясь волосами.

— Представляешь, пока возрождалась из пепла, как гребаный феникс, не успела прихватить даже простынку. Спешила очень.

Стражник вдруг напрягается. Его взгляд невольно перебегает на флаг, лениво полощущийся над башней. На алом фоне изображен ослепительно белый феникс. Мое сердце пропускает удар. Ох, Лианна… вот это совпадение. Надо же было так поэтично выразиться.

Проходит минут десять, которые кажутся мне вечностью. Стражник возвращается. Он уже не идет — он бежит, гремя доспехами, весь взбудораженный и бледный.