Я медленно улыбаюсь — ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо, но чувствовалось опасно.

— Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

Служанка рядом со мной едва заметно вздрагивает.

Её плечи напрягаются, пальцы сжимаются так, что костяшки белеют. Улыбка исчезает мгновенно — будто её и не было. Она смотрит на меня уже не как на подопечную, а как на проблему.

— Ни в коем случае, — говорит она резко, почти шёпотом. — Вам нельзя даже думать о таком. Это…

Я мягко поднимаю руку, останавливая её на полуслове.

— Имя, — прошу спокойно.

Она моргает. Растерянно. Потом всё же отвечает:

— Лианна.

Смотрю на неё внимательно и чуть склоняю голову.

— Лианна, — повторяю я. — Если я буду соблюдать все правила, я никогда не стану королевой.

Она бледнеет. Буквально. Кровь отливает от лица, губы приоткрываются, будто она хочет возразить — и не может.

Я делаю шаг ближе. Почти дружелюбно.

— Скажи мне, — продолжаю тихо, — ты хочешь быть рядом со мной, когда я поднимусь на самый верх?

Лианна смотрит мне в глаза. Потом медленно кивает.

— Тогда будь мне верна, — говорю я всё тем же спокойным голосом. — Будь моими глазами и ушами. Замечай то, что я не могу видеть. Слушай то, что мне не говорят.

Я чуть улыбаюсь.

— И будь уверена, я умею благодарить.

Лианна выдыхает. И тоже улыбается — впервые по-настоящему.

В этот момент дверь открывается.

— Вам всё понятно по правилам верхнего этажа? — спрашивает наставница, окидывая нас взглядом.

— Да, — отвечаю я без паузы. — Всё нельзя.

Наставница удовлетворённо кивает и выходит.

Дверь закрывается.

Мы с Лианной переглядываемся.

И тихо смеёмся.

Завтра бал.

Сыны Белой Крови увидят нас. Каждый из них может выбрать фавориток. А потом — жену.

Когда дверь за Лианной закрывается, я остаюсь одна.

И наконец позволяю себе быть собой.

Подхожу к зеркалу.

Смотрю на себя.

На короткие волосы.

На прямую спину.

На лицо девочки, которое обязано выглядеть покорным.

И на глаза женщины, которая покорной быть не умеет.

Стою секунду, будто проверяю: не исчезнет ли всё это, если моргнуть.

Моргаю.

Не исчезает.

— Отлично, — сообщаю отражению. — Ты официально на верхнем этаже. Поздравляю. В комплекте: золото, личная служанка и запрет на чихание.

Сарказм — моя броня. Тонкая, язвительная, но рабочая. Потому что если сейчас дать себе настоящую истерику, она превратится в привычку. А привычки лепят из человека удобную вещь быстрее, чем белый камень вдавливает следы под ногами.

Я перебираю в голове законы.

Правила.

Ограничения.

И понимаю одну простую вещь: правила здесь не про мораль и не про приличия. Правила — это система управления. Чтобы ты думала не о цели, а о том, правильно ли держишь кисти. Чтобы боялась поднять голову. Чтобы контролировала каждый вдох и не успевала строить планы.

Гениально.

Если заставить человека следить за тем, как он моргает, у него не останется сил следить за тем, кто держит нож.

Проблема в том, что я не собираюсь подстраиваться под их систему.

Лианна права: нарушать правила опасно.

Но соблюдать их — смертельно.

Потому нужен хороший план!

Не про бабочек в животе и «он увидит меня в толпе, упадёт в обморок и утащит сразу в свою пещеру». План взрослый.

Мне нужен Сын Белой Крови.

Не самый умный — умные опасны. Умный чувствует, где его ведут.

Не самый сильный — сильные плохо гнутся. Сильный привык ломать, а не слушать.

Мне нужен управляемый.

И управляемый — не обязательно глупый.

Это тот, кому жизненно необходимо восхищение.

Тот, кто путает лесть с любовью.

Тот, кто настолько привык быть центром мира, что не замечает ладонь, которая двигает его на полшага вперёд.

Я быстро прокручиваю в голове возможные типажи — осторожно, без уверенности, потому что я их не знаю .

Старший — вероятно, дисциплина и контроль. Такие любят порядок больше людей. Надёжные, предсказуемые, слишком очевидные. На таких обычно делают ставки заранее.

Второй — амбиции. Такие любят себя больше короны. Им важно доказать, что они достойны, и они опасны ровно до тех пор, пока чувствуют конкуренцию.Третий — обаяние. Такие любят играть и выигрывать. Их обожают. Им всё прощают. На них ставят изначально.

А четвёртый. Младшенький...

Тот, на кого никто не ставит. Тот, про кого не говорят вовсе. Тот, кого считают слабым, неудобным, лишним — «ну уж этот точно не дойдёт до трона».

И вот он-то мне и нужен.

Потому что именно за спиной недооценённого проще всего стоять.

Потому что тот, в кого никто не верит, хватается за поддержку сильнее других.

Потому что такие слушают, когда остальные требуют.

Если кто-то и способен взять трон неожиданно — то именно тот, кого система заранее списала.

А если он возьмёт его не сам, а с моей рукой за спиной…

Тем лучше.

Я не делаю вид, что знаю их характеры. Не фантазирую лишнего. Мне достаточно знать принцип:

Система любит предсказуемых.

А я буду выглядеть предсказуемой ровно настолько, чтобы меня подпустили ближе.

Смотрю на свои короткие волосы — и внутри снова поднимается злость.

Усмехаюсь своему отражению — почти ласково.