Собрав остатки смелости, я смотрю на него. Его светлые волосы и характерные глаза позволяют узнать Тыквоголового. Та же манера держаться, то же высокомерие. Взъерошенная прическа, насмешливая улыбка на пухлых губах. Живот сводит от смеси дискомфорта и какого-то более глубокого, сбивающего с толку чувства, которому я отказываюсь давать имя.

Конечно, я уже не та девочка, которой была раньше, не та букашка, над которой они издевались. Но когда его взгляд встречается с моим, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Я вижу его в том самом колпаке, смеющегося с друзьями над моим страхом и слезами.

— Он слишком близко, — думаю я, ощущая его давящее тепло. Его нога задевает мою под столом — прикосновение, которое кажется намеренным. Я отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться на словах преподавателя, но сердце уже колотится слишком сильно.

— Лили, верно? — шепчет он.

Его низкий голос словно ласкает мое ухо.

Я поворачиваю голову. Его волчья улыбка настолько дестабилизирует меня, что желудок сводит спазмом. Откуда он знает мое имя?

Нарыл информацию в соцсетях или добыл сведения каким-то более официальным путем?

Он делает глубокий вдох и продолжает: — Ты меня узнаешь? Потому что я тебя помню... Ты сильно изменилась.

Мой враг делает паузу, его глаза медленно скользят по мне, будто он рассматривает свой следующий прием пищи. Я инстинктивно съеживаюсь, тут же проклиная себя за эту слабость. Он явно наслаждается моим дискомфортом.

— Скажи... ты думаешь, что за это время выстроила вокруг себя крепкую защиту? Или ты все такая же хрупкая, Лили?

Мое имя на его губах звучит как опасная ласка. Я ненавижу его так же сильно, как цепляюсь за каждое слово, загипнотизированная этим безмолвным поединком, который он затеял. Его пальцы скользят по столу, медленно приближаясь к моим, проверяя мои границы. Но боюсь я не его пальцев, а его взгляда, настойчивого и обжигающего. Он словно хищник, изучающий свою добычу.

— Все такая же маленькая, но... в других местах ты явно подросла, — шепчет он, продолжая бесцеремонно меня разглядывать.

Несмотря на злость, его слова вызывают румянец на щеках, жар обжигает кожу.

Как он смеет?

Он все такой же — провокатор, ищущий способ вывести меня из равновесия.

Я стараюсь сохранять самообладание и не поддаваться волне смущения.

— Скажи, ты все еще носишь те маленькие хлопковые трусики с милыми надписями? Или перешла на более... изысканное белье?

Дыхание застревает в горле. Эта очередная провокация возвращает меня на четыре года назад, к той унизительной ситуации. Он зашел слишком далеко. Пальцы судорожно сжимают ручку, ярость закипает внутри, но прежде чем успеваю отреагировать, он прикусывает губу, а в его глазах появляется что-то похожее на желание.

— Интересно, что же ты прячешь под этими джинсами, — он словно смакует каждое слово, каждую эмоцию, отразившуюся на моем лице.

Аудитория вдруг кажется меньше, душнее. Я почти слышу его неровное дыхание — слишком близкое, слишком навязчивое. Больше всего меня тревожит интенсивность чувств, бушующих внутри: ярость, страх и что-то слишком коварное. Ему даже не нужно прикасаться ко мне, чтобы я чувствовала себя обнаженной. В этот момент между нами возникает необъяснимая связь — опасная игра, начатая годы назад и, похоже, еще не законченная.

— Знаешь, я не думал, что прежняя маленькая букашка произведет на меня такое впечатление, — неожиданно говорит он, понижая голос почти до шепота, словно исповедуясь.

Я молчу, наблюдая за ним в замешательстве.

Чего он добивается?

Я уже не та, что прежде. А он? Изменился ли он или остался тем же жестоким парнем, готовым растоптать других ради развлечения?

— Когда Каст рассказал мне о тебе сегодня утром... я не поверил. Мне было слишком любопытно увидеть тебя снова. Лили... Забавно, правда? Такое милое имя для столь хрупкого цветочка. Интересно... появились ли у тебя шипы?

Значит, Каст — это тот, кто толкнул меня вчера, и, если память не изменяет, он был вожаком стаи. Не хватает только Зомби, и трио соберется. Боже, именно последний пугает меня больше всего. Это он снимал видео. Помню, какое-то время я боялась, что запись появится в соцсетях, но со временем страх отступил. Ни одного кадра так и не появилось в интернете.

Его слова повисают в воздухе угрозой, и все же... какая-то часть меня хочет ответить. Вызов завораживает меня против воли. Я больше не та впечатлительная девчонка. Я могу постоять за себя. Каждая клеточка моего существа напряжена и готова взорваться.

Он выпрямляется, его высокомерный оскал все еще на губах, но глаза выдают что-то более глубокое, какую-то новую искру, которая ничуть не успокаивает меня.

— Итак, поиграем? — произносит он достаточно тихо, чтобы слышала только я. — Посмотрим, отрастила ли букашка крепкую броню.

Ясно, что он ждет моей реакции. Я готова ответить, но не сейчас. Я не стану играть по его правилам, по крайней мере, не так, как он думает.

Продолжаю его игнорировать до конца занятия, твердо решив не уступать на этот раз. Он хочет поиграть? Отлично.

Я намерена показать ему, какой стала сегодняшняя Лили.

Логан

Лили.

Не могу сдержать улыбку, наблюдая за ней, сидящей рядом со мной. Судьба порой выкидывает удивительные фокусы. Каковы были шансы, что мы с ней окажемся здесь, спустя столько времени? Та малышка-букашка уже стала взрослой. О, я вижу это невооруженным глазом. Давно канули в Лету воспоминания о застенчивой девчонке, которая плакала, краснела и боялась нашего присутствия.

Я прикусываю губу, разглядывая ее и наслаждаясь каждой секундой этого неожиданного зрелища. Все такая же миниатюрная, но... блядь, как же округлились ее формы. Настоящая бомба под маской благовоспитанной девушки. Не могу не представлять, что на ней надето под этими обтягивающими джинсами.

Хлопковое белье с дурацкими надписями? Как в старые добрые времена? «Люби себя» или что-то в этом роде?

А может, она сменила их на шелк, на что-то более женственное... или вообще на «ничего».

О, «ничего» было бы идеально.

От этой мысли по телу пробегает дрожь. Черт, я не должен так возбуждаться от девушки, которую всего несколько лет назад называли букашкой. Однако теперь она перестала быть насекомым. Нет. Она стала интересной, я хочу исследовать ее, понять, и, может быть, даже сломить — просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Каст был прав. Сегодня утром он бросил ее имя в разговор, словно зажженную гранату.

Лили.

И тут до меня дошло. Я вновь погрузился в момент, когда мы довели ее до предела и увидели, как она замкнулась в себе, стыдливая и хрупкая. Она была идеальной мишенью. Такая легкая, такая податливая, почти что скучная. Теперь же... все изменилось.

Не думал, что испытаю такие чувства, увидев ее. Я предполагал, что это будет просто забавно, немного ностальгии с примесью подростковой жестокости. Но появился новый элемент, что-то неопределимое, что влечет меня к ней. Эта напряженность в воздухе почти осязаема, словно где-то в глубине души она знает, что я ее разглядываю.

Она старается быть незаметной и не привлекать внимания, но у нее нет способности становиться невидимой. Тело, которое она пытается скрыть, только дразнит меня. Ее плечи напрягаются при каждом движении, словно она чувствует, как мой взгляд скользит по ее коже. Осанка прямая и натянутая как струна. Она нервничает, чувствуя себя неуютно, и я знаю, что причина во мне.

Когда Каст сказал мне утром, что столкнулся с ней в коридоре, я не сразу понял, о ком он говорит. После его описания и связи с нашей вечеринкой в честь Хэллоуина мне понадобилось увидеть ее вновь. Возможно, во мне говорит любознательность. А может, это всего лишь невыразимое желание поиграть с ней и испытать ее. Узнать, стала ли она сильнее за все эти годы. Научилась ли наконец защищаться, или осталась той же уязвимой девчонкой, которая все ждет, когда же ее сломают.